Убийства Призрака всегда имеют цель. По крайней мере, я так себя убеждаю. Мне нужно в это верить. Но что, если это всего лишь ложь? Что, если он ничем не отличается от остальных? Что, если он просто лучше умеет это скрывать?

Выдыхаю, потирая глаза. Нужно сосредоточиться. Проанализировать. Но мысли продолжают крутиться по спирали.

Эбби… Я видела, как Призрак вздрогнул, когда я произнесла ее имя. Как сжались его кулаки, словно он удерживал себя в руках на одной лишь силе воли. Как омертвел его голос, когда он велел мне закрыть тему.

Это не было игрой. Это была боль. И она была настоящей.

Что бы с ней ни случилось, это не просто причинило ему боль. Это сломало его. Раздробило на части так, что уже никогда не склеить.

Что происходит с разумом, когда он так раскалывается? Когда ломается под тяжестью чего-то настолько мучительного, что пути назад уже нет?

Начинаю кликать по папкам на компьютере; с каждым выбором сердце бьется всё быстрее. Здесь годы исследований, лекций, историй болезней, статей, судебно-медицинских экспертиз, интервью и поведенческих анализов, проведенных как мной, так и моими коллегами. Всё заархивировано, отсортировано и задокументировано.

Я открываю исследование по психопатии, вызванной травмой; глаза бегают по строчкам, словно я впервые в жизни вижу свет.

Симптомы психопатии, вызванной травмой:

Притупленные эмоциональные реакции

Отсутствие раскаяния

Склонность к насилию

Диссоциация от собственных действий

Импульсивность

Кусаю щеку изнутри, крепче сжимая мышку, и снова пробегаю взглядом по списку, на этот раз медленнее.

Притупленные эмоциональные реакции.

Мне не нужны исследования, чтобы подтвердить то, что я и так знаю: Призрак реагирует не так, как обычные люди. Страх, грусть, вина — ничто из этого не задевает его так, как должно. Его эмоции, когда они всё же пробиваются на поверхность, контролируемы и выверены, словно он достает их из какого-то далекого тайника, а не проживает в реальном времени. Даже его гнев — холодный. Не лесной пожар, а лавина. Мощная и сокрушительная.

Единственный раз, когда я видела, как он теряет контроль, — это в ту ночь, когда на меня напал Скиннер. Тогда Призрак был живым воплощением гнева.

Отсутствие раскаяния.

Я видела, как Призрак убивает без колебаний. Слушала, как он говорит об отнятии жизни, словно это не более чем мелкое неудобство. Цель оправдывает средства. Он не сожалеет о содеянном. А если и сожалеет, то это чувство запрятано так глубоко, что он и сам уже его не осознает.

Склонность к насилию.

От этого пункта меня едва не пробивает на смех. Он и есть насилие. Оно сочится из него, проникает в каждое движение, в каждый размеренный вдох, в каждое слово, произнесенное его ровным, невозмутимым тоном. Даже когда он неподвижен, он опасен. Как противопехотная мина, ожидающая малейшего нажатия.

Диссоциация от собственных действий.

Вспоминаю, как Призрак рассуждает об убийствах, как называет их необходимостью, словно это просто очередная задача, которую нужно выполнить. Как не зацикливается на них, не прокручивает в голове и не лишается из-за этого сна. Это не то, что с ним происходит; это то, что он делает. Выбор, который он делает без раздумий, потому что в его сознании альтернативы не существует.

Но остается последний пункт.

Импульсивность.

Я хмурюсь, постукивая пальцами по столу; мысли сплетаются в узлы. Вот тут профиль немного не сходится. Призрак не импульсивен. Не так, как классический психопат. Он не действует по прихоти. Не убивает ради удовольствия или из-за какой-то ненасытной, неконтролируемой потребности.

Он планирует. Разрабатывает стратегию. Каждый его шаг выверен и продуман. Расчетливый ход в игре, правила которой понимает только он. Даже когда кажется, что он действует на инстинктах, я-то знаю правду. Он уже просчитал каждый сценарий, каждую реакцию, каждый возможный исход еще до того, как поднял руку. И именно это отличает его от остальных.

Он не родился таким.

Он не был каким-то безрассудным, ищущим острых ощущений убийцей, находящим удовольствие в хаосе. Он не был монстром с самого начала.

Его таким сделали.

Вылепили. Сформировали. Сломали и собрали заново, превратив во что-то неузнаваемое.

Во что-то смертоносное и неудержимое.

Я думаю о том, как он двигается, как реагирует… вернее, как не реагирует. Как никогда не позволяет эмоциям диктовать ему свои поступки, никогда не даёт себе сорваться, даже в самый напряжённый момент. Это ненормально. Это выработано годами тренировок.

Возможно, потому, что он понял: импульсивность опасна.

Пальцы, сжимающие мышку, дрожат. Призрак подходит под эту категорию. Травма. Склонность к насилию. Отсутствие раскаяния.

Но последняя деталь — отсутствие безрассудства — это то, что его выделяет. То, что делает его Призраком, а не просто бездумным убийцей.

Но надолго ли?