— Вот именно, — самодовольно заявляет она, сгребая фишки к себе. — Плати или помалкивай, нянька.

Я негромко смеюсь. Услышав звук, Женева резко вскидывает голову. И в ту самую секунду, когда наши взгляды встречаются, в груди разливается тепло.

Бенедетто оборачивается, губы подрагивают.

— Смотрите-ка, кто решил вернуться домой. Ты пропустил целую битву.

Выгибаю бровь.

— Да неужели?

Женева пожимает плечами, напуская на себя безразличный вид.

— В любви и на войне все средства хороши.

Бенедетто закатывает глаза и залпом допивает виски.

— Она — сущее бедствие.

— Мне можешь об этом не рассказывать.

Женева усмехается, поднимая бокал в шутливом салюте.

— За всех мужчин, которые меня недооценили.

Подхожу ближе, разглядывая кучу выигранных фишек.

— Меня в этом списке нет, Док.

Ее губы слегка приоткрываются. Не дав ей ответить, тянусь к бутылке на столе и наливаю себе выпить. Бенедетто наблюдает со своим неизменно проницательным выражением лица.

Как же меня, блядь, бесит эта его манера.

Игнорируя Мэлоуна, опускаюсь в кресло рядом с Женевой. Делаю глоток, жадно впитывая каждую деталь её облика. Щеки раскраснелись от алкоголя, глаза блестят от веселья, и впервые с нашей встречи она выглядит расслабленной. Словно груз, который она постоянно несёт на своих плечах, наконец отпустил её. Хотя бы ненадолго.

Я хочу, чтобы такой она была рядом со мной. А не просто смотреть на неё.

И что еще важнее, я хочу быть причиной этой улыбки.

Бенедетто наблюдает за мной с другого конца стола, и на мгновение в его взгляде мелькает понимание.

Крепче сжимаю бокал, подавляя порыв снова послать его на хуй. Задев колено Женевы своим, спрашиваю:

— Ты всегда такая азартная?

Она пожимает плечами, складывая выигрыш в аккуратные ровные стопки.

— Люблю побеждать.

Бенедетто фыркает.

— Она любит злорадствовать.

— Побеждать без зрителей совсем не так весело, — произносит она с загадочной улыбкой. Ее взгляд скользит ко мне; в глазах искрится веселье и вызов. — К тому же мне нравится доказывать людям, что они ошибаются.

Подаюсь вперед, упираясь локтями в колени.

— Поэтому ты со мной?

Женева прищуривается.

— А я с тобой?

— Разве у тебя есть выбор?

Бенедетто стонет.

— Если вы продолжите пялиться друг на друга как парочка психопатов, я притащу шланг с водой.

Женева фыркает, качая головой.

— Хорошая попытка, но настоящий психопат здесь только один.

Вот опять. Этот смех. Этот проблеск радости.

Я хочу, чтобы он принадлежал мне.

Хочу присвоить его, спрятать, удержать. Сделать всё, блядь, возможное, лишь бы убедиться, что он принадлежит только мне.

Проблема только в том, что я не знаю, как вызвать у неё такую реакцию. Довести до оргазма, разозлить или шокировать… вот это я умею. Но заставить её смеяться, сделать счастливой? Это так же чуждо мне, как и любовь. И всё же, как и в случае с любовью, я твердо намерен испытать эти эмоции на себе.

Только с Женевой.

15.Женева



Бенедетто со стоном потягивается, разминая плечи, прежде чем схватить пиджак со спинки стула.

— Что ж, было весело, но мне пора. Меня ждут люди, которых надо шантажировать. — Он подмигивает, просовывая руки в рукава. — Постарайся не слишком ее травмировать, пока меня не будет.

Призрак не отвечает, но наблюдает за Бенедетто с таким нетерпением, что кожа покрывается мурашками от острого осознания. Он ждет… нет, жаждет его ухода.

Стоит Мэлоуну взять ключи, как атмосфера в комнате меняется. Этот вечер оказался на удивление приятным, и впервые за долгое время я почувствовала себя обычным человеком. Не женщиной, на которую открыли охоту и чья жизнь теперь зависит от серийного убийцы, решившего её защищать.

К сожалению, теперь этому пришел конец.

Бенедетто направляется к двери и, уже почти переступив порог, останавливается.

— Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать, Призрак. А если нет, завтра вернусь

Призрак даже не утруждает себя ответом. Я машу Бенедетто на прощание, делаю глоток виски и жду, когда Призрак наконец скажет то, что у него на уме. Это одна из его особенностей. Он всегда говорит правду. Какой бы жестокой она ни была.

Он поднимает руку и легко проводит пальцами по тыльной стороне моего запястья. Каждый раз меня выбивает из колеи то, как легко прикосновения этого мужчины меняются от нежных к разрушительным. И обратно.

— Мне это не нравится, — бормочет он.

Моргаю, глядя на него.

— Что именно?

Он прижимает большой палец к точке моего пульса, словно нуждаясь в простом напоминании, что я жива.

— То, что ты в опасности, — тихо отвечает он.