— То, как он о тебе говорит. Как ведет себя рядом с тобой. И тот факт, что он оставил меня здесь в няньках, чтобы лично разобраться с угрозой. — Он откидывается на спинку, закинув руки за голову. — Уж поверь, милая. Я еще не видел, чтобы Призрак подпускал кого-то так близко. Тот факт, что ты всё еще дышишь, говорит о многом.

Усмехаюсь.

— Какая высокая похвала.

Бенедетто тихо смеется.

— Эй, в его мире это считай любовное послание.

14.Призрак



Маркус Телфорд не из тех, кого легко просчитать, что делает его интересным.

Я наблюдаю за ним уже несколько часов. Он ходит по своему пентхаусу как человек, привыкший всё держать под контролем. Меряет шагами комнату, проверяет телефон, кому-то звонит.

Однако он ни разу не взглянул на окна. Он даже не задумывается, что кто-то вроде меня может быть здесь, наверху, и наблюдать из тени соседней высотки. Его ошибка.

Достаю одноразовый телефон, быстро набирая сообщение Бенедетто.

Неизвестный:

Докладывай.

Через несколько секунд экран телефона загорается.

Бенедетто:

С ней всё в порядке. Вызвала меня сыграть в покер. Думаю, виноват виски. Им же, видимо, объясняется и её решение связаться с тобой.

Неизвестный:

Я не оставил ей выбора.

Бенедетто:

Я в шоке.

Закатываю глаза, но не отвечаю. Не то чтобы Мэлоун был неправ.

Я снова перевожу взгляд на Телфорда. Теперь он сидит за своим столом, слегка подавшись вперёд, сцепив пальцы перед собой, и внимательно слушает человека на другом конце линии. Я не слышу, о чём идёт разговор, но мне это и не нужно. Его язык тела говорит сам за себя. Он уверен. В себе и в том, что находится в полной безопасности.

Придется лишить его этой уверенности.

Телефон снова жужжит.

Бенедетто:

Спрашивала, как ты убедил мою семью позволить тебе спокойно разгуливать по тюрьме.

Медленно выдыхаю, проводя языком по зубам. Ну конечно, спросила. Женева не умеет просто отпускать ситуацию. Ей нужно разобрать на части каждый мой поступок и втиснуть в ту психологическую схему, которую выстроила в своей голове.

Это бесит и завораживает одновременно.

Неизвестный:

И что ты ответил?

Бенедетто:

Что ты использовал шантаж. Хотя, если честно, это ещё очень мягко сказано.

Усмехаюсь.

Неизвестный:

И?

Бенедетто:

И глазом не моргнула.

Еще бы. Женева какая угодно, но только не хрупкая.

Неизвестный:

Что-то еще?

Бенедетто:

Теперь я понял, чем она тебя так зацепила.

Неизвестный:

Отъебись.

Бенедетто:

Не волнуйся, член буду держать при себе. Слишком уж он мне дорог, чтобы рисковать его потерять.

С улыбкой на губах снова смотрю на Телфорда. Тот трет висок, всё ещё поглощенный разговором. Движение медленное и выдает раздражение. Собеседник явно не дает желаемых ответов. Маркус ерзает в кресле, бормочет что-то, а затем с силой бьет ладонью по столу.

Интересно…

Люди не становятся «решалами», если не умеют держать себя в руках. Работа требует самоконтроля; нельзя действовать поспешно или поддаваться эмоциям. Нужен человек, который процветает в хаосе, потому что сам им управляет.

Но сегодня Телфорд раздражен: что-то пошло не так. Возможно, дело в том, что Женева всё еще жива. А может, и нет. В любом случае, данных для удара пока недостаточно.

На сегодня я насмотрелся. К тому же потребность в Женеве достигла предела.

Я отталкиваюсь от парапета, натягиваю бейсболку, чтобы спрятать светлые волосы, и растворяюсь в тени, с привычной легкостью покидая крышу. Пока спускаюсь на улицу, мозг уже просчитывает следующий шаг.

На машине, которую «одолжил» Бенедетто, возвращаюсь к квартире Женевы. Еду окольными путями, не сводя глаз с зеркал заднего вида. Не потому, что боюсь слежки. Просто инстинкт.

Ещё подходя к её двери, я понимаю, что что-то изменилось. Атмосфера стала легче. Едва уловимо, но это чувствуется. Из-под двери пробивается смех. Замираю, рука зависает над ручкой.

Женева смеется.

Странное дело. Не то чтобы она не умела смеяться, но веселье всегда было сдержанным, с постоянной оглядкой. Но этот смех? Он легкий. Искренний.

И это пробуждает что-то глубоко внутри. Какую-то необъяснимую жажду.

Медленно открываю дверь и вхожу. Женева развалилась на диване, подтянув одно колено, в руке бокал виски, а на губах играет ухмылка. Бенедетто сидит напротив, такой же расслабленный, перед ним высится стопка покерных фишек.

Она меня не замечает. А вот Бенедетто видит.

И хорошо, иначе убил бы его за невнимательность.

— Это тебя выдает. — Женева указывает на него бокалом. — Когда ты блефуешь, откидываешься назад.

Бенедетто фыркает, делая глоток.

— Ничего подобного.

— Еще как выдает.

— Это называется разминка.

— Это называется проигрыш.

Мэлоун бросает на неё тяжелый взгляд, затем подается вперед, скидывая в кучу еще больше фишек.

— Ва-банк.

Улыбка Женевы становится шире.

— О, я точно вскрываю твой блеф.

Она переворачивает карты, и Бенедетто стонет, проводя рукой по лицу.

— Господи Иисусе.