Она судорожно вдыхает прямо мне в губы. Пальцы впиваются в мои плечи, притягивая ещё ближе. Этого оказывается достаточно. Свободной рукой я обхватываю её за талию и рывком прижимаю к себе. Жар её тела окончательно сносит мне крышу.

Она отвечает на поцелуй с той же жадностью. Так же отчаянно и ненасытно. Без тени сомнения или колебаний. Есть только жар. Только огонь. Только мы.

Впиваюсь пальцами в ее кожу ровно настолько, чтобы оставить временный след, хотя мне хочется оставить на ней отпечаток навсегда. Она издаёт тихий всхлип, и это посылает разряд сквозь меня, заставляя хотеть большего. Всего, что она может дать.

Не уверен, что кто-то из нас после этого останется прежним.

Я отрываюсь от её губ и начинаю медленно спускаться ниже, покрывая её кожу горячими, влажными поцелуями. Добравшись до груди, обхватываю губами сосок, втягиваю его в рот, лаская языком. Затем делаю то же самое с другим.

Она запускает пальцы мне в волосы и резко тянет, будто подгоняя меня. По телу разливается волна удовлетворения. Мне нравится, как я действую на нее, как ее тело отзывается на мои прикосновения, как она жаждет большего.

Стягиваю с нее белье и подношу ластовицу ко рту, слизывая влагу с и без того промокшей ткани.

— Не хочешь объяснить, почему они мокрые, Док?

Она закусывает нижнюю губу, в глазах искрится похоть. И легкая нотка озорства.

— Нет.

С ухмылкой отбрасываю трусики, наклоняюсь и ввожу в нее палец, тут же чувствуя, как ее киска сочится от влаги. Она выгибает спину над матрасом, пока ее бедра трутся о мою руку.

— Посмотри на эту жадную киску, — шепчу ей на ухо. — Тебе ведь это нужно, да, детка?

Не дав ей ответить, вгоняю внутрь два пальца и сгибаю их, попадая в нужную точку. Она вскрикивает, мышцы сжимаются вокруг меня. Когда добавляю еще один палец, Женева стонет, а ее соки стекают по моей ладони.

Продолжаю доставлять ей удовольствие, ее крики становятся громче, тело дрожит. Она вцепляется в мои волосы, сильно дергая, пока насаживается на мою руку.

— Пожалуйста.

Это единственное слово, произнесенное так тихо, высвобождает во мне нечто. Темный, извращенный голод, который способна утолить только она. Я ускоряю ритм, поднимая её всё выше и выше. Прямо перед ее оргазмом я вынимаю пальцы из её киски, обхватываю её за талию, притягивая к себе, и приставляю член.

— Блядь, надеюсь, ты готова, потому что я больше не могу ждать.

Вбиваюсь в нее, быстро и жестко. И так чертовски глубоко. Ее глаза распахиваются, с губ срывается тихий стон. Я не могу двигаться достаточно медленно, чтобы дать ей привыкнуть к размеру. Но я бы солгал, сказав, что не наслаждаюсь тугим жаром ее киски. Этим коротким вскриком от боли из-за того, что мой член такой огромный.

Утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая запах, и продолжаю двигать бедрами, растягивая ее. Трахая. Подчиняя себе.

— Блядь, как же в тебе хорошо, — хриплю я, теряя остатки контроля. — Мне никогда не будет достаточно. Никогда.

— Призрак, — стонет она, звук наполовину от наслаждения, наполовину от боли. — Я не могу... я не...

— Можешь. Ты примешь всё. И будешь смотреть на меня, пока не кончишь.

Она не сводит с меня глаз, пока я трахаю ее жестче, быстрее, наши тела скользят от пота. Ее дыхание становится тяжелым, мышцы сжимаются вокруг меня, ее пизда доит мой член. Женева откидывает голову назад, тело напрягается, и с криком кончает.

— Блядь, — цежу я. — Ты меня убьешь.

Звуки ее оргазма и ощущения от ее тела толкают меня за грань. Резко вбиваюсь в нее, наполняя до краев; в груди рокочет низкий рык. Разрядка накрывает с такой силой, что перед глазами все плывет.

Спустя несколько мгновений я обессиленно падаю, прижимаясь к ней всем телом. Я обхватываю Женеву руками, притягивая ближе, наши тела всё ещё переплетены. Наше смешанное дыхание — единственный звук в комнате.

Утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая аромат кожи — пот, тепло и что-то присущее только ей. Тело все еще дрожит от того, как она затянула меня на дно, словно отбойное течение. На секунду я чувствую невесомость, отрываюсь от хаоса, который определяет мою суть. Здесь, на моих руках, нет крови, нет смерти, нет тьмы.

Только она.

Крепче сжимаю талию Женевы, инстинктивно прижимая ее к себе, словно она может исчезнуть, если отпущу. Она мягкая подо мной, тело податливое, пресыщенное. Но я чувствую, как ее сердце неровно колотится в мою грудь. Такое живое

И именно тогда меня накрывает. Это чувство уже не сводится к желанию или собственничеству. Оно гораздо больше. Пугающее и непостижимое. Будто стоишь на краю бездны и смотришь вниз.

Я не знаю, что такое любовь. Не знаю, способен ли вообще любить. Но если я хоть когда-нибудь был к этому близок, то именно сейчас.

— Ты моя, — бормочу я.

Эти слова — не обещание. Это констатация факта, непоколебимая истина, в которой я еще никогда не был так уверен.

Она скользит ладонями по моей спине, ногти очерчивают рельеф мышц. Ее прикосновение успокаивает, и я прижимаюсь губами к ее шее, наслаждаясь теплом.

— Знаешь, что ты со мной делаешь? — шепчу в ее кожу. — Что заставляешь чувствовать?