Медленно сажусь, одеяло собирается вокруг талии, тут же забытое. Пульс учащается — не от страха, а от одного его вида. Мужчина, воплощающий собой хаос и разрушение во плоти, стоит в моей спальне так, словно она принадлежит ему.

Его руки в карманах сжимаются, поза остается напряженной.

— Я говорил, что вернусь.

В его тоне есть что-то надрывное, что-то, от чего в голове начинают звенеть тревожные колокола. Не знаю, как ответить, поэтому молчу. Вместо этого спускаю ноги с края кровати и встаю. С ним комната кажется слишком тесной, его мощная энергетика заполняет собой всё пространство, не оставляя места даже для воздуха.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— В порядке.

Отвечает он резко, отчего тревога в груди нарастает.

— Скиннер? — шепчу я, но смысл вопроса предельно ясен.

При упоминании его имени лицо Призрака мрачнеет. Он стискивает челюсть и напрягается ещё сильнее.

— Мёртв, — произносит ровным голосом.

— Ты уверен?

Он издаёт зловещий смешок, от которого волоски на моих руках встают дыбом.

— Конечно, блядь, уверен.

Желудок скручивает, внутри борются облегчение и чувство вины. Я должна чувствовать удовлетворение оттого, что человека, который напал на меня, больше нет, и я действительно его чувствую. Но не могу избавиться от тошнотворного ощущения в животе, потому что я хотела его смерти.

И Призрак исполнил моё желание.

— Ты убил его, — произношу я скорее для себя.

Глаза Призрака впиваются в мои — холодные и непреклонные.

— Чертовски верно. Он это заслужил. И даже больше. Если бы я не спешил вернуться к тебе, то растянул бы пытки куда дольше двадцати четырех часов. В конце концов, я получил то, что хотел. То, что мы хотели.

Прижимаю руку ко лбу, пытаясь прийти в себя.

— Я не стану этого отрицать.

— Хорошо, потому что я, блядь, ни о чем не жалею.

— Откуда ты узнал, что Скиннер сбежал из тюрьмы и направляется сюда? — спрашиваю, скрещивая руки на груди.

— Камеры. Я установил их до того, как сел, чтобы наблюдать за тобой.

Он неотрывно смотрит мне в глаза, и в его взгляде нет ни капли раскаяния. Но Призрак не живёт по обычным правилам. Он не стучит и не спрашивает разрешения. Он просто врывается в мою жизнь, проносясь по ней ураганом, который я не в силах ни остановить, ни избежать.

Такое вторжение в мою личную жизнь должно было бы меня шокировать и разозлить. Но сейчас первоначальная вспышка раздражения и возмущения сменяется усталой покорностью. Именно такого и следовало ожидать от Призрака. И хотя он перешёл все границы, чего я не одобряю, нельзя отрицать, что именно это сегодня спасло мне жизнь.

— Я должна знать что-то еще? Какие-нибудь другие подлые поступки или планы, которые ты реализовал, чтобы еще больше усложнить мне жизнь?

Он поджимает губы, словно всерьез обдумывая мой вопрос.

— Я организовал бунт в тюрьме.

— Что? Я могла погибнуть, мудак.

— Пф-ф. — Призрак пренебрежительно отмахивается. — У меня все было под контролем. Оказалось так просто заставить Джуниора, заключенного, склонного к страху и паранойе, напасть на охранника. А когда началась драка, всё пошло само собой.

Поджимаю губы.

— Осмелюсь спросить: зачем?

Наконец он полностью поворачивается ко мне, и тяжесть его взгляда давит на грудь, как нечто осязаемое. Его глаза кажутся тёмными, непроницаемыми, но где-то в глубине что-то назревает.

— Я хотел сблизиться с тобой, — говорит он. — Я знал, что, если нам удастся хоть ненадолго остаться наедине, смогу убедить тебя довериться мне.

— Нет, ты просто меня соблазнил.

— Виновен. — Он пожимает плечами. — Но не забывай, я ещё и спас тебе жизнь.

Призрак наблюдает за мной, его взгляд скользит вниз, к опущенным рукам, затем возвращается к лицу. Выражение лица смягчается, совсем на каплю, но этого достаточно, чтобы придать мне смелости.

Я подхожу к нему почти вплотную. Так близко, что чувствую исходящее от него тепло и едва сдерживаемую жестокость, которая всегда таится внутри. Он поднимает руку, на мгновение медлит, а затем проводит костяшками пальцев по моей щеке. Прикосновение невесомое, почти благоговейное, и сердце на миг сбивается с ритма.

Впервые с нашей встречи Призрак выглядит уязвимым. Абсолютно человечным. И это меня пугает.

Я никогда не смогла бы полюбить монстра… но мужчину? Это возможно. Даже вполне вероятно.

— Что не так? — спрашиваю.

Призрак медленно выдыхает, в последний раз проводит костяшками по щеке и опускает руку. Взгляд цепляется за мой, и на мгновение я забываю, как дышать.

— Я переживаю за тебя.

Морщусь.

— Я в порядке. Порез неглубокий, и никаких признаков сотрясения.

Он издает короткий смешок, проводя рукой по светлым волосам.

— Я рад, но речь не об этом.

Я тянусь к нему, но в последний момент передумываю.

— О чём ты мне не говоришь?

— Не надо, — наконец произносит он хриплым, надломленным голосом. — Не спрашивай меня об этом.