— Призрак? — нерешительно спрашивает она, возвращая меня в реальность. — Ты в порядке?

Нет, хочется сказать мне. Я, блядь, схожу с ума. Но вместо этого киваю, натягивая на лицо выражение, которое ее не напугает.

— В порядке, — лгу я.

Я натянут до предела, готов сорваться в любую секунду, а она лежит здесь, как прекрасная, недостижимая мечта.

Женева продолжает смотреть на меня с той тихой пристальностью, которая всегда меня интриговала. То, как она видит меня, видит по-настоящему, словно отчаянно пытается содрать слой за слоем, чтобы добраться до того, что спрятано под ними.

То, как она смотрит — опасно. Опасно, потому что из-за этого хочется впустить ее внутрь. Стать уязвимым.

Она тянется ко мне, чуть дрожащими пальцами касается шрама и ведет вдоль него до самой челюсти. Ее прикосновение прошивает меня током, и я не могу сдержаться. Перехватываю ее запястье, убирая руку от своего лица, но не отпускаю.

— Ты не понимаешь, что со мной делаешь, — произношу сдавленным голосом.

— Прекрасно понимаю. — И хотя ответ звучит едва громче шепота, ее взгляд остается непреклонным.

Сжимаю руку крепче и наклоняюсь, пока между нашими губами не остаются считанные сантиметры.

— Не понимаешь. Но поймешь, если не остановишься.

Она не отводит глаз, смотрит твердо и упрямо, тогда как мое тело каменеет, а контроль ускользает с каждой секундой повисшей между нами тишины. Это настоящая пытка. Каждая мышца требует сократить расстояние между нами, взять то, чего я хочу. То, что мне необходимо.

— Призрак?

От ее голоса член твердеет. Я отворачиваюсь, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь другое. За угол комнаты, окно, стены. За что угодно, только не за неё. Но это бесполезно. Даже не глядя на неё, я чувствую её. Чувствую её запах.

Не стоило спать голым.

Снова смотрю на Женеву, и ее вид меня добивает. Одеяло прикрывает талию, плечи обнажены, волосы мягкими волнами спадают на лицо.

Блядь, как же я ее хочу.

Хочу так сильно, что это превращается в физическую боль — острую и настойчивую.

— Думаю, я тебе нужна. — Она хмурит брови. — Думаю, я нужна тебе так, как мы оба не в силах понять.

Её слова вонзаются в меня, превращаясь во что-то, с чем я не знаю, как справиться. Она даже не представляет. Не представляет, насколько сильно я на ней помешался. Насколько она нужна мне, чтобы жить.

— Почему ты так на меня смотришь? — рычу я низким, грубым голосом. — Ты играешь с огнем, Женева.

— Может, мне нравится обжигаться.

В этот момент я срываюсь.

Я преодолеваю разделяющее нас расстояние в одно мгновение, прижимаясь к ней всем телом и упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы. Она резко втягивает воздух, широко распахнув глаза, но не пытается отстраниться.

— Думаешь, это игра? — произношу я, наклоняясь так низко, что наши лица почти соприкасаются. — Думаешь, справишься со мной?

Ее губы приоткрываются, теплое дыхание овевает мою кожу.

— Думаю, напуган здесь только ты, — мягко отвечает она, и, несмотря на напряжение, потрескивающее между нами, её голос остаётся удивительно спокойным.

На секунду я теряюсь. Она права. Мне страшно. Я боюсь потерять контроль. Боюсь узнать, на что я способен, если перестану себя сдерживать.

Но страха недостаточно, чтобы меня остановить.

Я сам не замечаю, как моя рука тянется к ней. Кончиками пальцев провожу по её щеке и веду их к челюсти.

— Женева, — произношу хриплю, голос звучит почти умоляюще. — Скажи мне остановиться.

Она лишь вскидывает подбородок, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Её губы едва касаются моих.

— Не скажу.

Она даёт мне разрешение. Будто бросает вызов, подталкивая перестать сдерживаться, взять над ней контроль. Использовать ее.

Я на секунду закрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание, но её запах лишь сильнее разжигает желание, которое и без того бушует внутри. Когда снова открываю глаза, она по-прежнему совсем рядом. Губы чуть приоткрыты, взгляд прямой и спокойный. Она не боится.

Хотя должна.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — цежу сквозь зубы. — То, чего я хочу от тебя… нежным это не будет.

Ее дыхание сбивается, но взгляд остается прикованным к моему.

— Сделай это.

Ее слова бьют прямо в грудь, и что-то внутри дает трещину. Моя выдержка, логика, мой рассудок — всё разлетается вдребезги под напором ее упрямства.

Я обхватываю ладонью её затылок, пальцы зарываются в волосы. Чуть запрокидываю её голову, заставляя смотреть прямо на меня. И впиваюсь в её губы — жадно, почти отчаянно. Вкладывая в этот поцелуй всё своё раздражение, всю потребность в ней, весь голод, что так долго держал под замком.