— Понятия не имею, о чем ты. — Я не собирался отвечать на его вопросы. Они подчинялись мне, а не наоборот. — Что бы там ты или другие «Язычники» ни думали, я могу поступить куда хуже, если вы продолжите заваливаться сюда в крови каждую неделю. — Это было предупреждение ему и его мотоклубу. Я начал стягивать рану иглой. Потребуется всего семь швов, но я намерен сделать так, чтобы каждый из них был болезненным.

Он поморщился от давления.

— А для чего еще тебе эта комната, если не для того, чтобы помогать нам?

Эта пристройка, появившаяся три года назад в последний момент, на самом деле сослужила нашему обществу добрую службу. Здесь я довел до совершенства навыки хирургии, лечил пулевые ранения, спасал жизни и заводил союзников.

И наживал врагов.

— Точно не для того, чтобы разруливать ваши разборки с Ксавьером. Вы как два тупых кота из одного помета, которые вечно дерут друг друга когтями. У меня нет на это времени.

— Кота? — Он выглядел оскорбленным, спрыгивая с металлического стола и придерживая бок, который теперь был забинтован. Тут же двое моих людей начали убирать помещение. — Я дерусь как питбуль.

— Ты серьезно решил поспорить об этом?

— Я не какой-то там драный кот.

Я подошел к раковине смыть кровь с рук.

— Проваливай из моего дома, Жак. Дочь дома, и у меня новая няня, она впечатлительная. Мне не до этого.

— Если хочешь, «Язычники» могут убрать оставшихся участников налета на школу… — Он хлопнул меня по плечу, уже без шуток.

Союз с его клубом обеспечивал нам определенную защиту, но мне не нужны были одолжения.

— Я сам со всеми разберусь.

— «Алмазы» не против?

Я смывал кровь с рук — алые струйки тянулись по воде и уходили в стальной слив. Вода окрашивалась в розовый — совсем как мои связи с «Язычниками», клубами и обществами: мы искажали и меняли существование друг друга. После смерти отца я возглавлял Синдикат Алмазов. Я командовал ими, а не наоборот.

— Папа? — позвала дочь откуда-то из подвала, и я прищурился, глядя на Жака, заканчивая мыть руки.

Двое моих людей продолжали приводить в порядок операционный стол, еще один складывал окровавленную одежду, которую я срезал с Жака.

— Фрэнни, мы здесь! — крикнул он, потому что ни один из тех, с кем я имел дело, не упускал возможности увидеть мою дочь. Я бы не стал вмешиваться, если бы думал, что Фрэнни только с Аидом — она уже не раз натыкалась на меня во время операций.

И Жака я зашивал не впервые. Он был безрассуден на мотоцикле и в жизни. Винить его в этом было бы лицемерием после его слов — мы оба знали, что до появления дочери я и сам любил играть со смертью.

Сейчас моей проблемой была не Фрэнни. А Мия. Красивая, милая, наивная Мия, которая вошла следом за дочерью в сопровождении Пинк и Олив.

Двух женщин, которых нельзя было назвать ни милыми, ни наивными.

Олив жила в конце улицы и выросла вместе со мной. Она была острой на язык, расчетливой и всегда на три шага впереди любого, кто осмеливался перейти нам дорогу. К тому же она была замужем за Димитрием, совладельцем HEAT — одной из крупнейших технологических и риэлторских корпораций в мире.

А Пинк — девушка Бейна. И сама игрок, причем серьезный: у нее было место за столом на самых важных совещаниях Синдиката. Ее роль выходила далеко за рамки просто спутницы — она была вдохновителем, мастером интриг, способным вести дела так, что наши враги в ужасе разбегались.

Они участвовали в принятии важных решений, и так будет всегда. Я доверял обеим свою жизнь и дела Синдиката.

Но доверить им Мию — совсем другая история.

Дочь бросилась к Жаку и резко остановилась прямо перед тем, как обнять; ее брови сошлись.

— Ты снова поранился, Жак? Ты должен водить осторожно и останавливаться на все красные светофоры!

Жак начал шепотом успокаивать ее, а я отметил, что Аида нигде не видно, и Мия стоит в стороне, словно приросла к полу. Ее глаза были широко раскрыты, пальцы судорожно сжимались, а по тому, как быстро поднималась и опускалась ее белая блузка, я понял, что ей нехорошо. Щеки раскраснелись, она дышала через нос и выдыхала ртом, будто изо всех сил старалась не упасть в обморок.

Оглянувшись, я понял, как это выглядит со стороны: безумный хирург выстроил свою маленькую больницу. Стеклянные стены вокруг операционного стола, ультрасовременные лампы, инструменты по последнему слову техники. На этом столе я мог с легкостью разобрать человека по частям и собрать заново. Я делал это не раз и не два.

Я проектировал это пространство с лучшими инженерами страны. Я гордился им, но также знал, как это смотрится для постороннего.

А она была посторонней.

— Мисс Дарлинг, ты должна сейчас вести урок, — процедил я.

— Фрэнни захотела перекусить, — тихо ответила она, делая шаг вперед, но тут же отступила, заметив кровь, проступающую сквозь повязку на груди Жака.

— В подвале? — бросил сквозь зубы. Я даже не стал ждать ответа и перевел взгляд на других женщин. Обе любили совать нос не в своё дело, хотя и приносили пользу. Я уважал их за это, и совсем не уважал за любопытство. — Вам двоим больше заняться нечем?