Я видела, как он разговаривает с этими женщинами, как поцеловал Валери в щеку и что-то прошептал ей на ухо перед тем, как она ушла, как сказал, что увидится с ней завтра. Каким он был с ними — почти нежным. И каким холодным — со мной.

Мой удар получился слишком сильным. Мяч вылетел за линию, и Джеймсон даже не стал за ним тянуться.

Вот и всё. Я сорвалась. А он стоял там холодный и отстраненный, позволяя мячу пролететь мимо.

Это было как напоминание: мне здесь не место.

— Гейм, сет, матч, Мия, — тихо сказал он, протягивая руку над сеткой для рукопожатия.

Я знала, что на нас все смотрят. Наверное, и Фрэнни тоже. Поэтому проглотила гордость и выдавила сквозь зубы:

— Хорошая игра, мистер Найт, — подходя к нему и пожимая руку.

Электричество от нашего прикосновения никуда не делось. Кровь пульсировала от жара, которого не должно было быть, а кожа отзывалась этим острым, почти болезненным ощущением. Я попыталась убрать руку, но он удержал меня еще на секунду.

— Твой последний удар был полон злости. — Он всматривался в мое лицо.

— Что? — прошептала я.

— Ты меня слышала. Скажи, почему.

— Не понимаю, о чем ты. — Я покачала головой. Он что, спрашивает, ревную ли я? Против ли других женщин рядом с ним? Я бы никогда в этом не призналась. — Нам пора уводить Фрэнни с солнца.

— Ты раньше играла. Почему бросила?

— Травма.

— Ты не кажешься человеком, который просто берет и сдается. — Он всё еще держал мою руку в плену, пытаясь выведать обо мне больше, чем я когда-либо собиралась ему рассказать. Мой уход из спорта изменил всю мою жизнь и меня тоже. Это не то, чем я стала бы делиться с кем попало.

— Может, просто захотела.

— Ты не умеешь врать, Мия, — пробормотал он.

— Хорошая игра, папочка! — К нам подбежала Фрэнни. — В следующий раз ты выиграешь, мисс Дарлинг. Вы готовы к куриным наггетсам? Они сегодня в меню, подруга сказала.

Я кивнула, и Джеймсон отпустил меня, чтобы обнять Фрэнни за плечи.

Пока мы шли через клуб, я напомнила себе, что Парадайз-Гроув — рай для всех, кроме меня. На меня всё так же косились, и было очевидно: эти женщины нарочно дают понять, что мне здесь не место. Они слетались к Джеймсону, пока мы ели, и открыто сверлили меня взглядами.

Я не обращала внимания. Вместо этого показала Фрэнни, как можно смешать ранч и кетчуп, и мы хихикали, пока она добавляла еще кетчупа, добиваясь идеального розового цвета.

Джеймсон Найт в клубе был в своей стихии. Было очевидно, что он знает, когда нужно улыбнуться, и как очаровать каждого, кто к нему подходил. Угрюмость, которую он демонстрировал мне, здесь ни разу не проявилась.

То, как они перед ним заискивали, должно было бы отталкивать, но я видела, что Джеймсон стал более расслабленным, словно он хорошо знал эту среду и полностью ее контролировал. Однако его глаза время от времени стреляли в сторону двери, будто он всё еще был начеку и следил за безопасностью Фрэнни, пока та ела наггетсы.

Когда очередная женщина наконец отошла, Фрэнни вздохнула и закатила глаза.

— Папа очень популярный. Наша соседка Олив говорит, что все девочки его очень хорошо знают. — Она сделала акцент на этих словах, и я тут же вскинула бровь, глядя на него.

— Вот что говорит мисс Олив? А что значит «очень хорошо», мистер Найт?

Джеймсон, похоже, не горел желанием отвечать на это, да и не обязан был. Мне вообще не следовало спрашивать. Вместо этого он указал на мою тарелку:

— Ешь.

— Я не очень голодна. — Их улыбки, заигрывания, всё это старание — меня мутило от одного вида. И то, что я не справилась с последним ударом, тоже злило. Я должна уметь держать себя в руках рядом с ним. Просто оставаться отстраненной — и всё.

— Ешь сейчас, или я приду к тебе вечером и накормлю лично. — И снова этот угрюмый, холодный тон.

Я подцепила наггетс и демонстративно откусила.

— Доволен?

— Хорошая девочка, — сказал он, и я чуть не подавилась.

Да какого черта?!

Он похлопал меня по спине, будто мы просто вели светскую беседу, и я яростно посмотрела на него, но тут же напряглась, увидев идущего к нам мужчину. Аид и Арчер преградили ему путь. Джеймсон тоже это заметил и быстро скомандовал:

— Пора уходить.

Мужчина сунул конверт Аиду в грудь и бросил:

— Тогда ему здесь не место. Передай ему.

Когда мы уже были в машине, Аид протянул записку Джеймсону через окно, и я успела заметить на конверте какой-то знак.

Но Джеймсон не дал мне рассмотреть — сразу убрал его во внутренний карман пиджака.

— Дела врачебные процветают?

Он вздохнул.

— Да, Мия. Именно поэтому мы никуда не выходим. Потому что дела врачебные идут просто замечательно.

— Он не выглядел опасным…

— Мог оказаться, и ты бы даже не поняла. — Он сжимал руль так, что побелели костяшки. — Я плачу тебе за работу. Выполняй ее и не лезь в мою.

— И в чем именно заключается твоя работа?