— Отлично. Тогда держи ракетку перед собой вот так. — Я показала стойку. — И чуть согни колени, чтобы быть готовой двигаться, когда мяч полетит. И, как сказал папа, не своди с него глаз. — Я повернулась к Джеймсону, который молча разглядывал нас. — Хочешь еще разок кинуть ей мяч?

Еще мгновение он удерживал мой взгляд, а затем посмотрел на дочь. Ее лицо было сосредоточенным и полным решимости.

— У тебя отлично получается, Фрэнни, — пробормотал он, но обращался ко мне. Коротко кивнул, и я поняла, что это было признание пользы для нее. Наконец-то он согласился. Ей это было необходимо, и я не смогла сдержать ответную улыбку.

Он послал ей мяч, а затем бросил мне:

— Ты следующая, и с тобой я церемониться не буду.

Я издала смешок и приготовилась.

Мы играли, чередуя удары: то с Фрэнни, то между собой, давая ей участвовать, но позволяя нашему азарту разгораться в обменах один на один. В какой-то момент подошла ещё одна девочка, стала смотреть и позвала Фрэнни перебрасываться мячом на соседнем корте. Я заметила, как Джеймсон сделал знак за спину, и тут же подтянулись Аид с Арчером — следить, чтобы с Фрэнни всё было в порядке.

С этого момента я была беспощадна на корте. Мы играли по-настоящему, и Джеймсон не давал мне поблажек. Было приятно выложиться и отключиться от всего остального. Мы почти не разговаривали, лишь изредка у него вырывалось крепкое словцо, но на предпоследнем розыгрыше он подловил меня обманным движением. Я подлетела к сетке и прорычала:

— Дешевый прием.

— Что? — Он даже рассмеялся.

— Ну так и есть! — Я тоже рассмеялась, понимая, насколько грубо это прозвучало.

Но он провел ладонью по челюсти и указал на меня ракеткой:

— Ты бы сама так же сыграла, будь у тебя шанс, Дарлинг, — парировал, уперев руку в бок.

— Хрен там, — улыбнулась я, но тут же осеклась — до меня дошло, что я сказала.

Я не ругалась на работе и уж тем более при боссе. Я забылась.

Однако его взгляд не похолодел, наоборот: в нем вспыхнул огонь, а уголок губ приподнялся.

— Вижу, в этой «дорогуше»2 сидит дьяволица.

— Прости.

Я покачала головой и начала отступать, но он зацепился пальцем за мой воротник и склонился ближе.

— Не извиняйся за это. Мне больше по душе ты настоящая, а не та правильная версия.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, потому что это прозвучало как комплимент, а мне не следовало ждать их от него. Каким-то образом во время игры мы обрели взаимное уважение. Мне нравилось, что он не поддается, что играет в полную силу, и что он позволял Фрэнни играть рядом, давая ей возможность быть ребенком, пока мы были равными друг другу взрослыми.

Когда он придержал меня за воротник еще на секунду, я почувствовала искру, и в животе что-то екнуло. Не стоило придавать значение его словам или пытаться понять, как много «настоящей» меня он хочет видеть. Поэтому я бросила взгляд на его губы, облизала свои и отстранилась.

На этот раз он отпустил меня, но его взгляд задержался там, где я провела языком по губам, пока он сам отступал.

— Последняя подача, Мия. Давай сделаем ее решающей? — Он не сводил с меня глаз, и, клянусь, воздух между нами буквально трещал от напряжения. Оно было осязаемым, физическим, и его невозможно было игнорировать.

Я всегда была азартной, еще со школы и колледжа. Хотя это было уже не просто соперничество. Это было влечение, глубокое и сильное, какого я никогда раньше не чувствовала.

Но прежде чем он подал, к нему подошла женщина с тёмно-рыжими волосами, спадающими мягкими волнами на плечи и спину.

— Джеймсон, вижу, ты сегодня выбрался.

Его челюсть дернулась, всё тело напряглось. Может, из-за того, что я была рядом, а, может, он просто не хотел иметь с ней дела. Но я узнала этот голос, и сосредоточиться на Джеймсоне стало сложно — в голове вихрем закружились мысли при виде нее.

Как будто меня окатили ледяной водой.

Валери, психолог, была потрясающе красива. Высокая. Подтянутая. С идеальной фигурой. Наверняка он разглядывал её так же, как я — он ведь мужчина. Как иначе? Тем более он знал ее и в одежде, и без.

Похоже, она тоже состояла в этом клубе, и когда она улыбнулась мне и сказала:

— Представь меня своей подруге, —

я внутренне напряглась.

Конечно, после тенниса она выглядела безупречно, в то время как я была мокрой от пота, а мои кудри растрепались на ветру.

— Это няня Фрэнни, Вал. Мы уже заканчиваем.

— Вот как. — Ее бровь поползла вверх, потому что она поняла, что ее выпроваживают. — Ну что ж. Рада знакомству, мисс Дарлинг. Я слышала о Вас много хорошего. Позаботьтесь о Джеймсоне и Фрэнни для меня до завтра. Увидимся в обычное время?

В этих нескольких фразах было сказано так много.

Он кивнул, явно желая, чтобы она ушла. Я тоже. Вдруг наш уединенный мирок на корте лопнул, и мы снова оказались на виду у всех.

Я проигрывала одно очко, и когда он подал, дала волю тому, что во мне копилось.

В спорте важно держать себя в руках, а мой контроль ускользал.