Возможно, было не очень разумно намеренно игнорировать то, чем этот человек зарабатывает на жизнь, или не заботиться о собственной безопасности в этот момент. Но мне было плевать.

Я добьюсь своего ради Фрэнни, чего бы мне это ни стоило. Поэтому я широко улыбнулась, провоцируя его отказать мне снова.

— О, так ты нас отвезешь, Джеймсон? Отлично. Понимаю, тебе, возможно, не очень удобно катать дочь и няню, но мы будем признательны. На какой машине поедем?

9.Джеймсон

«Не очень удобно»? Похоже, Мия Дарлинг сама не понимала смысла своих слов. Но мой мозг, похоже, плевать хотел на это — ее образ весь день носился в моих мыслях, словно чертов безумный зверь, хотя я намеренно избегал ее уже две недели подряд.

Она тоже меня избегала.

Стоило мне завидеть ее в коридоре, как она сворачивала в другую сторону. Она удостаивала меня своим присутствием лишь в тех случаях, когда Фрэнни что-то требовалось, но моя дочь так и сияла и почти ничего у меня не просила.

Я должен был заниматься делами. Вскоре у Синдиката очередное собрание, и я буду сидеть во главе стола.

Однако когда ранее на этой неделе я встречался с Арчером, Аидом и Кэлом, Аиду пришлось ткнуть меня локтем, чтобы привлечь внимание. Мысли всё время ускользали к ней: что она сейчас делает, как заживает ее запястье, какой была ее жизнь до того, как я притащил ее сюда.

Мия Дарлинг была угрозой для моей концентрации, и так не могло продолжаться.

Вот пример: каждый мужчина в радиусе пятидесяти футов пялился на то, как она улыбается мне на солнце в своем крошечном розовом топе и шортах. Ее бесстрашие тоже сияло ярко, что, честно говоря, впечатляло — особенно после того, как она призналась, что какой-то мужчина в ее прошлом пытался применить к ней силу. Я хотел знать, кто. И почему. Просто для протокола, не более.

Хотя, признаю, мысль о том, что кто-то, кроме меня, пытался удерживать Мию против ее воли, мне совсем не нравилась.

Даже зная все это, она не забилась в угол. Она продолжала гнуть свою линию, и я задавался вопросом: сколько времени ей понадобится, чтобы поумнеть?

Пока что этого не случилось.

А ей стоило бы, учитывая, что теперь она часть жизни моей дочери. Моего приоритета номер один. И моя малышка сегодня даже не подбежала ко мне с улыбкой. Она осталась рядом с Мией. А это уже проблема, особенно если учесть, что я всерьез подумывал избавиться от няни только потому, что она ни капли не раскаивалась и не чувствовала вины за то, что ослушалась моего прямого приказа.

Вместо этого она уперла руки в бока и ждала моего ответа. Просто стояла в своем свободном топе, таком тонком, что когда ветер колыхал ткань, она обрисовывала каждый ее восхитительный изгиб.

— Ну? — Мия вскинула бровь, словно это я тратил общее время.

Так вот как она хочет умереть — с высоко поднятым подбородком и жгучей ненавистью ко мне в глазах?

Да. Я убью ее.

Или, если я позволю ей пойти сейчас на идиотский пикник, кто-нибудь похитит ее и мою дочь, и тогда мне придется сначала убить их, а потом — её.

В любом случае, она умрет.

От моей руки.

Ее, впрочем, это не волновало. Она развернулась, будто уже победила, и зашагала к ряду моих машин на кирпичной подъездной дорожке, устраивая целое представление, выбирая, на какой поехать.

— Фрэнни, тебе больше нравится глянцевый черный или матовый черный? Хм… выбор цветов так себе. Может, эта? Выглядит очень быстрой.

— Знаю. Я всегда хотела розовую машину, но у нас только черные. Фуксия — и твой любимый цвет, да?

Конечно.

— Да. Мне нравится, что он почти фиолетовый, но все еще розовый, — ответила Мия так, будто ее совершенно не заботило, что я и мои люди ждем, пока она соизволит усадить свою милую задницу в салон.

— Надо сказать папе, чтобы купил такую. Но сейчас, если бы я могла выбрать, на чем поехать, это был бы...

— Фрэнни, — перебил я ее, — иди в дом.

Дочь повернулась ко мне, и я увидел на ее лице полное сокрушение. Мало того что Мия направляла свой гнев на меня, так еще и дочь одарила меня взглядом, полным печали и разочарования.

— Мы не поедем, папочка?

— Фрэнни, это...

— Всего на час? Пожалуйста? — спросила Мия. Она произнесла «пожалуйста» так, словно само слово было ей противно, но она была готова проглотить свою гордость ради моей дочери.

Это было безрассудно, глупо и чревато проблемами — даже думать о том, чтобы уступить, особенно после того, как я только что убрал еще одного из людей О’Коннора. Я методично убивал их по одному после того инцидента, который, как мы теперь знали, был их рук делом.

Все ждали моего ответа. Но умоляющие глаза Мии и взгляд дочери давили на меня.

— Один час в городе. В гольф-клубе, Фрэнни. На этом всё, — процедил я, но не думаю, что кто-то услышал что-то, кроме самого согласия, потому что и Мия, и Фрэнни взвизгнули прежде, чем Фрэнни наконец подбежала ко мне.