Тонкий, затейливый узор начинался где-то между лопатками и расползался в разные стороны путаным переплетением линий, завитков, острых изломов. Иногда он складывался в причудливый орнамент и тут же снова рассыпался, будто нарочно не позволяя рассмотреть себя целиком. То ли надписи на непонятном мне языке, то ли стилизованные языки пламени, цветы, изображение зверя, а может, вообще творческий кризис неизвестного художника. Но обычной татуировкой это точно не было.

Сама вязь выглядела чуть выпуклой, словно лежала не на коже, а проступала из-под нее. А еще она светилась! Не ярко, едва заметно. Казалось, серебро медленно наливается сиянием изнутри, становится более объемным, а затем снова тускнеет, пульсируя в каком-то собственном ритме. Одна особенно тонкая ниточка тянулась вверх по шее и исчезала под волосами возле уха.

Красиво.

И немного жутко.

Так вдруг захотелось дотронуться — провести подушечками пальцев по шелковистым изгибам, почувствовать их едва заметный рельеф и эту ровную, размеренную пульсацию.

Я даже руку протянула, почти не соображая, что делаю, завороженная жемчужным мерцанием серебристых линий, и тут мой сосед внезапно пошевелился.

Меня будто током подбросило. Торопливо прижала руку к груди, чтобы мужчина, не дай бог, не заподозрил лишнего.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Незнакомец не развернулся, не открыл глаза, не начал снова хватать меня за плечи и допрашивать — лишь глубже уткнулся лицом в подушку, и плечи едва заметно опустились на выдохе.

Спит. Хорошо…

Облегчение оказалось таким сильным, что я сама насторожилась. И тут же в сознании пронеслось паническое:

«Беги! Скорее!»

Бежать? Но почему?

Я, конечно, мало что помнила, а о том, что произошло до моего ночного… гм… визита в комнату к незнакомому магу, — вообще ничего. Но он же мне помог. Больше того — спас, иначе я давно уже сгорела бы заживо. Он даже остановился тогда, когда я сама останавливаться категорически не собиралась.

Логичнее было бы дождаться пробуждения спасителя и хотя бы поблагодарить для начала. Однако при одной мысли о том, чтобы задержаться в этой комнате еще хоть на пару мгновений, по коже пробежал неприятный, колючий холодок, словно от предчувствия неотвратимой беды.

А шепот в голове не умолкал:

«Беги же! Беги… Как можно дальше… Этот рисунок… Страшно…»

Он то стихал, то снова налетал — шелестом ветра, отзвуком далекого, едва слышного эха. И вместе с ним приходило даже не знание — убеждение, от которого мороз пробирал до костей.

Магам с такой татуировкой не перечили, не приближались к ним без разрешения, не давали лишнего повода заинтересоваться собой. Жесткие, властные и уж точно не добрые и ни разу не сострадательные, они воплощали в себе силу и власть. Нет, они сами были этой силой и властью. Могли приказать — и им подчинялись. Могли потребовать чью-то жизнь — и тут же получали желаемое. Решали за других — и их решение становилось законом.

И чем сложнее, объемнее был узор — тем могущественнее маг.

Я еще раз взглянула на спящего мужчину, на затейливый рисунок, покрывающий всю его спину, и глубоко вдохнула.

И как меня угораздило вляпаться в подобную историю? Ночью вломиться в его комнату без приглашения. Рухнуть на него. Потребовать, чтобы он меня спас. А потом еще и… Нет, дальше лучше пока не вспоминать, тем более — в подробностях, иначе остатки разума окончательно исчезнут.

В общем, поводов для недовольства у незнакомца было предостаточно.

А если он проснется и снова спросит, кто я? Что ему сказать?

«Простите, мне и самой это очень интересно»?

Вряд ли такой ответ обрадует человека, привыкшего получать нужные сведения с первого раза. Тем более что вчерашнее «не знаю» его явно не удовлетворило.

Да, надо уходить сейчас, пока мужчина спит. Сбежать подальше от него, от его вопросов, от этой комнаты и собственного почти навязчивого желания коснуться серебряного рисунка на обнаженной спине. А изучением чужих татуировок можно заняться и в следующей жизни, если, конечно, мне снова настолько не повезет.

Осторожно откинула покрывало и спустила ноги на пол. Ступни коснулись ковра, и колени тут же предательски дрогнули — пришлось несколько секунд посидеть на краю кровати, пережидая приступ слабости.

Я уже собиралась подняться, как в сознании снова вспыхнуло — так ярко, будто там зажглась лампочка:

«Нельзя… Просто так уйти нельзя… Плохо…»

Странная мысль — чужая и одновременно моя, но она принесла с собой новое знание: долгов перед такими людьми лучше не иметь. Никаких. Нужно немедленно расплатиться, только так можно оборвать связь.

Рука сама легла на пояс. Пальцы скользнули в складки платья, нащупали тонкий шнурок, уверенно потянули, и я застыла, глядя на небольшой матерчатый кошель с вышитой на нем каплей в обрамлении волн.

Вот это уже начинало пугать по-настоящему.

Я не помнила, что он у меня есть. Не представляла, откуда взялся. Но точно знала, где он находится, как завязан и что внутри.

Две серебряные монеты и горстка медных — мои последние деньги.

Я сжала кошелек в руке и задумалась. Оставлять его здесь глупо, без денег далеко не уйдешь, да и не нужны магу мои скромные сбережения. Но забрать с собой часть — еще хуже.