«Артайнская империя. Земли и народы», — прочитала я надпись золотом на обложке и невольно улыбнулась. Получилось… Значит, какой-никакой допуск у меня все же есть.

Бережно — спиной чувствуя, что вредный старик следит за моими руками, — раскрыла книгу. Бумага оказалась плотной, чуть шероховатой, на первом развороте раскинулась широкая карта в тонкой узорной рамке. Я склонилась над ней, разыскивая знакомые названия, и моментально зацепилась за одно из них. Оно отозвалось в памяти голосом наставника Таис, мелькнула другая карта, выцветшая, потертая на сгибах, которую показывали когда-то на уроках. Палец сам собой скользнул по контуру — и тут же отдернулся, когда в голове всплыло суровое «по строчкам не водить».

Я перевернула страницу, за ней следующую и незаметно для себя увязла в чужой истории. За сухими фразами о династиях, трактах и податях проступало совсем другое. Вырастали города с белыми башнями, теснились у причалов пузатые торговые суда, уходили в небо горные дороги — так высоко, что облака цеплялись за колеса проезжавших по ним повозок. Люди обживали земли, приручали стихии, спорили о границах, а потом очередной властитель менял их одним росчерком пера, и вчерашним добрым соседям приходилось заново выяснять, кому принадлежит мост через реку.

Ну надо же… Магия магией, а поводы для ссор во всех мирах, похоже, одни и те же.

Иногда строчка задевала что-то в памяти Таис, и я задерживалась, перечитывала, дожидаясь, пока чужое воспоминание встанет на место, и снова ныряла в книгу.

Постепенно даже шорохи библиотеки перестали отвлекать. Исчезло и ощущение взгляда в спину. Солнечный свет давно перебрался с края стола на пол, оттуда — к дальней стене, а я продолжала листать пожелтевшие от времени страницы, в который раз пытаясь уловить разницу между мудрейшим императором и величайшим.

Настолько забылась, что шагов не услышала, лишь вздрогнула, когда совсем рядом прозвучал женский голос — мягкий, почти ласковый, заставивший мгновенно подобраться. Таким тоном со мной в этом доме еще никто не разговаривал.

— Что тебя так увлекло, Тайсари?

___

Библиотека Дома Элар:

Глава 9.2

Эмельда… Поднимая голову, я уже знала, кого увижу.

Госпожа Элар стояла у самого столика и смотрела на меня — не поверх головы, как за завтраком, и не сквозь, а прямо в лицо, будто впервые осознала, что у нее есть еще одна дочь. Встретившись со мной взглядом, она тут же отвела его, и эта нервная поспешность отчего-то насторожила сильнее ласкового голоса.

Что ей от меня надо?

Молча закрыла том и повернула обложкой к матери. Сейчас, надо полагать, выяснится, что чтение я подобрала себе недостаточно благородное.

— Утром мне ясно дали понять, что необходимо многое наверстать, прежде чем показываться в приличном обществе, — произнесла спокойно, опережая язвительные комментарии о моей «дремучести». — Вот и восполняю пробелы, раз представилась возможность. Приемная мать собирала в основном рукописи по травам и снадобьям, а в библиотеке соседнего городка выбор был невелик.

Я ожидала чего угодно: снисходительного «в твоем-то возрасте?», презрительно поджатых губ или нарочито сокрушенного вздоха, но Эмельда лишь кивнула — коротко, понимающе, едва ли не одобрительно, и уставилась на книгу с таким сосредоточенным вниманием, словно рассчитывала, что та сама заговорит. Длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями нашли кольцо на другой руке и принялись вертеть его, медленно, оборот за оборотом.

Да что с ней творится? Какую пакость задумала?

— Ты пропустила обед, — очнулась она наконец, переводя на меня взгляд. — Я присылала слугу.

А ведь точно… Кто-то действительно подходил, приглашал в столовую. Я уже и забыла об этом — видимо, подвиги «мудрейших и величайших» оказались важнее.

— Не хотелось есть, — пояснила невозмутимо, и ведь не соврала. При одной мысли о новом застолье в семейном серпентарии аппетит пропал раньше, чем посыльный закончил кланяться, и я сразу отмахнулась, вернувшись к чтению.

— Но с завтрака прошло столько времени… — Мать покосилась на окно. — Я распоряжусь, чтобы принесли обед сюда. Раз уж ты не желаешь отрываться.

— Вряд ли господин Эдун согласится, — хмыкнула я, живо представив, что скажет смотритель, когда увидит поднос с едой в опасной близости от дорогих его сердцу фолиантов.

— Он не будет возражать. Здесь есть отдельная комната. Ты не первая, кто засиживается над книгами, забыв обо всем.

Настойчивость Эмельды только усилила мои подозрения. Вчера эта женщина спокойно отправилась отдыхать, не прислав даже корочки хлеба вернувшейся домой дочери — я уж не говорю о том, чтобы лично встретиться с ней. А теперь с завидным упорством рвется накормить. Что-то изменилось, и очень хотелось понять, во что мне обойдется трогательная материнская забота.

Впрочем, раз уж мне неожиданно пошли навстречу, грех не воспользоваться случаем.