— Сколько предлагают?

Глеб Маркелович назвал сумму: тридцать пять рублей за срок с декабря по июнь.

Плата за пустовавший зимой выселок была справедливой.

— А если изломают что-нибудь?

— Перед заселением составим опись, — сказал крестный. — После их выезда снова все осмотрим. Что повредят — возместят.

Саша прочитала договор медленно, ведя пальцем по строкам.

— Еще колодец, — сказала она. — Если станут им пользоваться, пусть весной сруб проверят и почистят.

— Записывай, — велел Овсянников.

Когда бумагу переписали начисто, Саша поставила подпись.

— Когда они прибудут?

— Через два дня, если дорогу не переметет. Дом надо подготовить.

— Завтра управимся, — сказал я.

Овсянников посмотрел на меня.

— До вечера отпущу. Только оружие возьми. Волки никуда не делись, да и на чужой след у реки вы вчера вышли.

Утром мы выехали на легких санях. Правил я, Саша сидела сзади среди мешков, корзин и свернутой постели. Везли немного крупы, соли и чая, вдруг придется переночевать. Отдельно лежали топор, пешня и лопата.

Мороз за ночь окреп. Лошадиный пар сразу оседал инеем на упряжи. Небо было серым и низким, но снег пока не шел.

— Точно дорогу не заметет? — спросила Саша.

— Ветер слабый, думаю до вечера управимся.

Она усмехнулась:

— У тебя все просто.

— А чего сложного? Протопим, приберем, колодец проверим и обратно.

Примерно через час показался выселок. Курень стоял занесенный снегом, ставни были закрыты. Возле сарая намело высокий сугроб. Я по-быстрому разгреб снег , чтобы можно быдл завести лошадь ее под навес, а Саша открыть дверь и ставни.

Следы разгрома мы уже убрали, дверь починили, испорченные вещи вынесли, но дом все равно помнил случившееся. На одном бревне осталась глубокая зарубка, возле печи темнело пятно, которое так и не удалось отскоблить.

Саша провела ладонью по столу.

— Дедушка зимой здесь почти все время сидел. Плел сети, чинил снасти. А меня заставлял читать вслух, чтобы, говорил, язык не забывала.

— Теперь тут снова люди будут.

— Может, и хорошо. Пустой дом быстрее умирает.

Мы открыли заслонку, проверили трубу и растопили печь. Сначала немного дымило в горницу, но, когда труба прогрелась, тяга выправилась.

Пока дом нагревался, я занялся колодцем за сараем. Тяжелую крышку завалило снегом и прихватило морозом.

Доски примерзли к срубу.

Пришлось отбить лед обухом топора. Крышка подалась. В нескольких саженях внизу была ледяная корка.

— Замерз? — спросила подошедшая Саша.

— Только сверху прихватило, думаю пальца на два-три толщиной.

Я привязал пешню к веревке, разбил лед на куски и вытащил их багорком.

Первое ведро вышло мутным, с деревянной трухой и сором. Второе было чище, но тоже только на хозяйственные нужды. А третье выглядело годным.

— Все равно пить только после кипячения, — решила Саша.

— Само собой.

Чтобы колодец снова не прихватило, мы подправили крышку, закрыли щели паклей и накрыли сверху старой рогожей. Вокруг сруба набросали соломы, а поверх нее снег.

— Когда люди поселятся, будут брать воду каждый день, — сказал я. — Тогда лед не успеет так встать. Главное, крышку закрывать и снег сверху не сгребать: он тепло держит.

— Объясним им, как приедут.

В доме стало совсем тепло. Мы вымели полы, протерли лавки, развесили у печи отсыревшие половики. Из дальней горницы вынесли два тюфяка и выбили их. Для изыскателей приготовили четыре места: два на широких лавках, одно на печи и еще одно на деревянном настиле у стены.

Саша составляла опись:

— Стол один. Лавок три. Скамья одна. Сундук окованный, коромысло, два ведра, несколько глиняных мисок и чашек, чугунок, котелок, лопата, старая пила и топор с треснувшим топорищем.

Потом осмотрели печь, посуду, навес и сарай.

Из сарая я принес охапку дров и сложил у печи, Саша постелила на стол чистую холстину.

К полудню пошел снег.

Сначала редкий и сухой, потом повалил гуще. Поднялся ветер, снежные хвосты потянулись вдоль земли, заметая следы саней.

Я вышел во двор, посмотрел на дорогу и вернулся.

— Надо собираться.

Саша выглянула в окно.

— Сейчас?

— Пока след виден.

Мы погасили огонь в печи и закрыли дом. Я запряг лошадь, вывел сани за ворота и прошел с полверсты.

Дорогу уже заносило. На открытом месте ветер бил поперек, снег летел сплошной пеленой. Лошадь шла тяжело, отворачивала морду и несколько раз сбилась с колеи.

До Лончаково оставалось далеко. Если метель усилится, дорогу между сопками можно было потерять.

Я начал разворачивать сани.

— Не пройдем? — спросила Саша.

— Пройти, может, и пройдем. Только рисковать незачем. Лучше останемся до утра. Если снова волки появятся, вдвоем отбиваться будет непросто, да и снега сколько сама погляди.

Она посмотрела на меня внимательно.