— Потому по маршруту последнее слово за Денисом Ивановичем будет. Лучше него здешние дороги мало кто знает.

Огородник глянул на него, коротко кивнул и снова склонился над картой.

К обеду вернулся Завьялов. Опасения крестного подтвердились: ниже старой косы лед оказался слабым. Пешня пробивала его со второго удара, а в одном месте под снегом стояла вода.

Обоз решили вести по тракту до старой гати и лишь после нее снова выводить на реку.

Албазов выбрал шестерых казаков. Гордеев отправил людей на места. Перед отправкой еще раз сверили число саней и крайние пломбы. Кошкин получил новый пароль и расписался в акте.

Сани тронулись по одной. Следом ушел тыловой разъезд.

До самого вечера мы сводили правила в один порядок. Когда закончили, черновик занимал четыре страницы.

Овсянников перечитал его, исправил пару слов и положил передо мной.

— Перепиши начисто в двух экземплярах. Один останется здесь, второй завтра отправим Эпову.

Домой я пришел затемно. На крыльце встретил Олега.

— Ну что там, Андрей? Золото было?

— И ты туда же?

— Дык вся станица о том говорит.

— Мели, Емеля, твоя неделя. Лучше своими делами, брат, занимайся, а в эти не лезь. Целее будешь.

На следующий день с утра в Лончаково прибыла небольшая зимняя партия изыскателей. Всего четверо: младший техник Петр Сергеевич Стулов, проводник и двое рабочих. После обеда в гостевом доме их отправили на выселок Горючкина.

Саша поехала вместе с ними в сопровождении Богороша и двух казаков. Показала дом, печь, колодец и запертую комнату. Стулов принял имущество по описи.

К полудню Богорош вернулся в правление с актом приема, а Саша домой с полученной арендной платой.

Тем временем со стороны Хабаровского тракта к станице подошла большая колонна.

Впереди верхом шли казаки сопровождения. За ними тянулись подводы с ящиками, свернутыми палатками, полевыми столами и личным имуществом изыскателей. Между санями шагали рабочие, техники и проводники.

Во главе на гнедом коне ехал Александр Иванович Урсати.

Основная Южно-Уссурийская изыскательская партия вернулась из Хабаровки, чтобы забрать людей и оборудование. Наземные работы на нашем участке завершились.

Лончаково снова пришло в движение. Подводы остановились на площади, казаки помогали грузить ящики и инструменты.

Брежнев появился одним из первых. В этот раз он был чисто выбрит и необычно серьезен. Проверял приборы, лично сверял номера на ящиках и ругался, если рабочие укладывали рейки без прокладок.

— Михаил Юрьевич, — окликнул его Овсянников. — Вы сегодня прямо изменились.

— Да вроде все, как всегда, Глеб Маркелович.

Ясно было, недавний загул Брежнева атаман не забыл.

— Не всегда. Бывало и по-другому.

— Прошу считать то лишь недоразумением.

Урсати прошел в правление. Овсянников доложил ему о зимней партии на выселке и передал акт приема.

— Хорошо, — кивнул Александр Иванович. — Эти четверо останутся до ледохода. Основные журналы и карты мы забираем. Зимой начнется сведение материалов и расчет направления.

Он посмотрел на меня.

— Громов, слышал, вы при правлении писарем состоите?

— Временно, Александр Иванович.

— Тогда помогите моим людям оформить опись вывезенного имущества.

И началось, будь она неладна!

Несколько часов кряду мы сводили ведомости, сверяли маршрутные журналы, карты, инструменты и казенное имущество гостевого дома.

Часть вещей Урсати передавал станице: несколько книг для будущей школы, карту Южно-Уссурийского края, чертежные принадлежности и два ящика плотницкого инструмента. Все по акту.

Отдельно инженер привез благодарность станичному обществу и ведомость на денежные выплаты казакам, проводникам и рабочим, помогавшим экспедиции.

Около правления собрались старики, десятники и те, кто участвовал в изысканиях. Урсати поднялся на крыльцо.

— Уважаемые станичники! Южно-Уссурийская изыскательская экспедиция завершила основные работы на этом участке. От имени ведомства благодарю вас за постой, фураж, проводников и охрану. Дело мы с вами сделали большое и важное для всего края.

Он повернулся к Овсянникову.

— Отдельно благодарю станичного атамана Глеба Маркеловича Овсянникова за организацию службы и безопасность партий.

Потом перевел взгляд на Огородника.

— Дениса Ивановича Огородника за помощь в начале работ. Без указанных им старых дорог, гатей и бродов мы потеряли бы уйму времени впустую.

Урсати назвал Кравцова, Албазова, Гордеева, Завьялова и еще нескольких казаков. Меня, Семена и Ильку упомянул среди проводников и помощников.

Потом передал Овсянникову благодарственное письмо, карту и акт на имущество.

— Александр Иванович! — крикнул кто-то из толпы. — Так будет дорога-то али нет?

Прошел смешок, но вопрос интересовал всех.

Урсати поднял руку.