Каждой странности нашлось объяснение. Оставалась подпись.

— Глеб Маркелович, — сказал я, — росчерк на предписании не похож на подпись начальника конторы из Камня-Рыболова.

Овсянников нашел нужную строку.

— Потому что бумагу подписывал не начальник. Вон приписка: «За начальника конторы». Под печать ушла, отсюда и не разглядели.

Я наклонился. В нижней части оттиска действительно проступали едва заметные буквы.

— А чего сразу нормальную опись не вложили? — не выдержал Албазов. — Устроили тайну, а пограничный разъезд теперь виноватым окажется.

Савин впервые усмехнулся.

— Виноватым не окажется, они действовали правильно.

Овсянников сложил бумаги.

— После хабаровской неразберихи с депешами есть подозрение, что сообщения перепутали не случайно, — пояснил Овсянников.

Я вспомнил вопрос Семена: не мог ли у двух депеш повториться один исходящий знак.

— А аппараты зачем менять? — уточнил атаман.

— Один пойдет в Казакевичеву, второй оставят там запасным. Старые аппараты проверят и опечатают. Заодно сверим ленты, журналы приема и исходящие знаки.

— Потому вас и не внесли в обычный список?

— Потому. Если человек на линии причастен к подлогу, он не должен знать о проверке заранее.

Овсянников поднялся.

— Денис Павлович, задержание снимается. Выделишь двух казаков проводить обоз до границы нашего участка. На пикет пошлем смену, чтобы людей здесь не задерживать.

— Слушаюсь.

— Сергею Николаевичу Савину вернуть оружие.

Албазов передал револьвер владельцу рукоятью вперед.

— Без обиды.

— Какие могут быть обиды? — Савин убрал револьвер в кобуру. — Я слишком резко полез за документами. Насторожились правильно. Окажись я врагом, такая внимательность могла бы сохранить вам жизнь.

Он посмотрел на меня.

— Глаз у вас верный, Громов.

— Опыт имеется. В Хабаровке недавно снова пригодился.

— Мне доложили о той истории. Разумная осторожность.

— Кто доложил? — спросил я.

Савин застегнул полушубок.

— В Хабаровке достаточно людей, в чьи обязанности входит знать, что творится в городе.

Ответ меня насторожил, но допытываться я не стал.

Перед уходом Глеб Маркелович задержал нас с Албазовым.

— О телеграфной проверке молчать. Официально команда везет оборудование и осматривает линию. Понятно?

— Так точно.

— В рапорте укажете: документы проверены в станичном правлении, груз пропущен. Без лишних подробностей.

Он перевел взгляд на меня.

— С сигналом правильно сработал. Теперь ступайте, ваша работа еще не закончена.

Когда мы вернулись к пикету, рабочие сидели у костра, пили чай и исподлобья смотрели на казаков.

— Отбой, братцы, — объявил Албазов. — Документы подтверждены. Готовьтесь продолжать путь.

Старший техник сразу бросился проверять груз. Савин отвел Макара в сторону и что-то негромко ему объяснил. Тот кивнул, после чего велел Бортеньеву с Минюхиным сопровождать обоз до следующего поста.

Мы с Албазовым и Завьяловым продолжили осмотр линии. До вечера проверили еще около десятка столбов, нашли одну оборванную растяжку и занесенную снегом просеку.

В Лончаково вернулись уже в сумерках.

Возле правления стояли легкие санки. На снегу лежали тюки, под навесом сидели трое китайцев со стянутыми спереди руками. Рядом караулили казаки Гордеева.

— Нашли-таки, — сказал Албазов.

След от реки вывел нас к заброшенной заимке. Китайцы пережидали там день, собираясь ночью выйти к тракту. При них нашли кирпичный чай, китайский табак и отрезы шелка.

Оружия нашлось немного: три ножа и старое ружье, спрятанное под товаром.

Лешку Ли вызвали переводить.

— Говорят, не знали, что нельзя, — сообщил он после долгого разговора. — Думали: река замерзла, значит, дорога везде свободная.

Гордеев хмыкнул:

— А от разъезда тогда чего прятались?

Ли спросил. Один из задержанных ответил быстро и сердито.

— Говорит, боялись, что товар заберут.

— Правильно боялись.

Овсянников велел внести в опись каждый тюк, деньги и оружие. Тюки перевязали бечевкой, навесили бирки и опечатали.

— Что с ними будет? — спросил я.

— Утром отправим в Козловскую, — ответил Глеб Маркелович. — Там окружное начальство установит личности. Если обычные контрабандисты — товар конфискуют, наложат взыскание и решат вопрос о выдворении. Если связаны с хунхузами либо уже попадались, пойдут под суд.

— А сразу через Уссури обратно нельзя?

— Нельзя. Сегодня отпустим — завтра снова полезут. К тому же границу переходили с оружием. Такое без дознания не оставляют.

Задержанных поместили в холодную, дали горячей каши, хлеба и кипятку. Возле двери выставили часового.

Когда закончили с рапортом, я уже собирался уходить, но Овсянников задержал меня.

— Громов.

— Да, Глеб Маркелович.