Сопровождающий медленно вытащил руку. В пальцах оказался не револьвер, а небольшой кожаный футляр.

— Положите на снег, — потребовал я.

— Здесь документы.

— Клади, клади давай!

Человек осторожно положил футляр на снег и отошел по приказу Албазова. Денис Павлович поднял находку и раскрыл.

Внутри лежали сложенный пакет под сургучной печатью и небольшое удостоверение. Денис Павлович пробежал глазами первые строки и протянул документ мне.

Удостоверение было выдано на имя коллежского секретаря Сергея Николаевича Савина, состоящего для особых поручений при управлении Приамурского края. Внизу стояли подпись и гербовая печать.

На запечатанном пакете имелась надпись:

«Вскрывать только в крайней необходимости»

— Почему сразу не показали? — спросил Албазов.

— Мне велено предъявлять пакет только начальствующему лицу, если без этого нельзя продолжить путь, — ответил сопровождающий. — До нынешней минуты такой необходимости не было.

— А за полой у тебя только бумаги?

— Револьвер тоже имеется. Слева, под мышкой.

— Макар, забери.

Завьялов подошел сбоку, расстегнул на Савине полушубок и вытащил из кобуры, скрытой под мышкой, небольшой пятизарядный «бульдог».

— Еще оружие?

— Нож в сапоге. Хозяйственный.

И его изъяли. Второй сопровождающий, до того державшийся возле задних саней, медленно снял с плеча берданку и положил на снег.

Старший техник возмущенно развел руками.

— Господин урядник, это уже ни в какие ворота! Задержать правительственную команду, навести оружие на служащего особых поручений…

— Не гомони, — оборвал его Албазов. — Коли все чисто, скоро поедете дальше. А если нет, горло продрать еще успеется и в другом месте.

Он еще раз просмотрел удостоверение Савина, но запечатанный пакет вскрывать не стал.

— До пикета далеко? — спросил Савин.

— Версты три.

— Предлагаю дойти до пикета и вызвать вашего атамана либо доставить меня к нему. Рабочих и груз можно оставить под охраной. В Казакевичеву мы все равно не поспеем засветло.

— Это уж я сам решу.

Албазов обернулся к нам:

— Макар, остаешься с Петром и Ильей. Отведите обоз к пикету. Оружие изъять до особого распоряжения.

— Сделаем.

— Громов, поедешь со мной. Господин Савин, старший техник и их проводник тоже.

Денис Павлович вернул удостоверение Савину, а запечатанный пакет оставил у себя.

— Револьвер пока останется у нас. Вернем после разговора с атаманом.

— Не возражаю.

Спокойствие Савина мне не нравилось. Он явно не боялся проверки. Значит, либо документы были настоящими, либо подделаны так хорошо, что он в них не сомневался.

Мы повернули к Лончаково. Старший техник всю дорогу недовольно сопел и бормотал о сорванных сроках. Савин молчал. На невысоком вороном мерине держался уверенно и внимательно смотрел по сторонам.

— Местность запоминаете? — спросил я.

— Привычка, — коротко ответил он.

— Служебная?

— Любая полезная привычка и в службе лишней не бывает.

Больше он на разговор не пошел.

Возле станицы Албазов выслал вперед Матвея предупредить Овсянникова. И когда мы добрались до площади, Глеб Маркелович уже ждал на крыльце правления.

Он выслушал короткий доклад, взял запечатанный пакет и осмотрел печать.

— Все в кабинет, — наконец распорядился атаман. — Громов, ты тоже.

Внутри Овсянников повертел пакет в руках.

— Вскрываю?

— Имеете право, — подтвердил Савин. — Раз обстоятельства вынуждают.

Глеб Маркелович сломал сургуч и развернул листы. По мере чтения лицо его становилось все внимательнее.

— Так вот зачем вас в Казакевичеву послали.

— Именно так.

— А открытое предписание почему составлено с такими ошибками?

Старший техник сразу встрял:

— Я же объяснял: часть имущества меняли перед самым выходом!

— Помолчите, — приказал Овсянников.

Он просмотрел второй лист.

— Значит, третью подводу взяли в Камне-Рыболове взамен сломанной?

— Да, — ответил Савин. — Было сначала две, ось у одной треснула, груз переложили, да еще третью подводу добавили, а по документам ее нет.

— А ваш пятый, неучтенный рабочий?

— Я, — откликнулся мужчина.

— Вы шли под видом проводника?

— Под видом нанятого проводника, знающего местность.

Овсянников постучал пальцем по описи.

— А номера на коробах?

Старший техник уже спокойнее ответил:

— На бирках складские номера тары. В бумагах — заводские номера аппаратов внутри. Можете вскрыть при свидетелях и сверить.

— Не потребуется. Здесь отдельная опись с обоими обозначениями.

Я указал на старое клеймо:

— А изыскательская партия?

— Пустой короб передали телеграфному складу, — объяснил техник. — Тара казенная, чего ей без дела лежать? Старое клеймо закрасили, а краска на морозе потрескалась.