— Заодно узнаем, долго ли греется.

— Печь хорошая, — заключил крестный, когда тягу проверили во второй раз. — Коли хозяева следить станут, долго прослужит.

Назар снял папаху и вытер лоб рукавом.

— Значит, принимаете?

Я посмотрел на Сашу.

— Принимаем.

Она кивнула:

— Принимаем.

Я отсчитал остаток оговоренных денег. Назар пересчитал серебро и спрятал кошель за пазуху.

— Оговоренным не обидели, — сказал он. — И вы на нас зла не держите, коли чего по весне вылезет. Сруб живой, еще садиться будет. Позовете — поправим.

К полудню на Кубанскую улицу приехали отец Филарет с псаломщиком и Овсянников. Розвальни остановились у первого нового двора. Священник вышел в теплом подряснике, поверх надел епитрахиль, перекрестил собравшихся и принялся за дело.

К каждому куреню выходили хозяева с семьями. Отец Филарет служил краткий молебен, читал молитву на благословение нового жилища, кадил комнаты и окроплял стены святой водой. Псаломщик отвечал и держал крест.

Шумных празднеств не устраивали: шел Рождественский пост. Только ребятишки норовили потрогать ледяные капли на дверных косяках.

Дошла и до нашего куреня очередь.

Нюрка заблаговременно забрала Маруську на руки, чтобы та не кинулась на кадило.

Отец Филарет остановился перед порогом.

— Хозяева где?

Я выступил вперед и кивнул Саше, чтобы она встала рядом.

Священник посмотрел на нас и улыбнулся:

— Пока вы только будущие супруги. Но дом уже ваш, значит, вместе и молитесь, нет в том ничего дурного.

Мы вошли следом. В красном углу икон еще было. Первым поставили образок святителя Николая, присланный Чугуновыми с Кубани. Пелагея Александровна принесла его завернутым в рушник и передала Саше.

Саша осторожно поставила икону на угловую полочку. Отец Филарет прочел молитвы, окропил святой водой стены, печь, окна и двери. Над входом и в красном углу начертал освященным елеем небольшие кресты.

— Да сохранит Господь дом сей от огня, разбоя и всякого зла, — произнес он. — А живущим в нем дарует мир, согласие и здравие.

Мы с Сашей поклонились.

Маруська вырвалась из рук Нюрки, метнулась к печи и спряталась под лавкой. Псаломщик улыбнулся, но службу не прервал.

Перед уходом я спросил:

— Батюшка, насчет венчания после Крещения…

— После праздника поговорим, Андрей. Коли препятствий не будет, назначим день.

Отец Филарет благословил нас обоих и отправился к следующему дому.

Когда освятили последний готовый курень, люди разошлись по дворам. У нас собрались плотники, родные и ближайшие соседи. Накрыли постный стол: грибные щи, каша с конопляным маслом, соленые грузди, квашеная капуста, огурцы, хлеб, круглики рыбные и с капустой.

Рыбу в этот день дозволялось, и отец Филарет благословил нашу трапезу.

Спиртного на стол не ставили: пост есть пост. Пили горячий чай, узвар и ягодный морс. Песен не играли, посидели спокойно, поговорили о дороге, зиме и весенних работах.

Назар Кондратьевич поднял кружку с чаем.

— Ну, хозяева, живите ладно. Чтобы печь грела, крыша не текла, скотина велась, а дети росли здоровыми.

— И чтобы хозяин со всякой службы домой возвращался, — добавила Пелагея Александровна.

Саша посмотрела на меня.

— Это самое главное.

После трапезы плотники ушли. Олег унес скамьи соседям. Нюрка посадила Маруську обратно в корзину.

— Может, оставишь? — предложил я. — Дом сторожить станет.

— Еще чего. До свадьбы тут никто не живет. Кто ее кормить будет? После свадьбы котенка дам, — пообещала Нюрка. — У Маруськи весной всяко котята будут.

К вечеру мы закрыли ставни. В печи остался только жар. Завтра ее следовало протопить еще раз, немного сильнее.

Я уже собирался проводить Сашу к бабе Серафиме, когда на улице появился Парамон.

— Андрей, Александра Семеновна, вас Глеб Маркелович зовет. Степан Анисимович уже у него.

В правлении Овсянников сидел за столом вместе с крестным. Перед ними лежала бумага, составленная в двух экземплярах.

— Проходите, — сказал атаман. — Разговор насчет выселка Горючкина.

Саша насторожилась.

— А что с ним?

— Ничего худого. Южно-Уссурийской изыскательской партии нужен зимний пост возле реки. Четыре человека останутся там до весеннего ледохода: младший техник, двое рабочих и проводник. Будут мерить толщину льда, отмечать уровень воды, снимать зимний профиль берега и проверять подходы под будущую дорогу и пристань. Выселок стоит как раз там, где нужно.

Саша посмотрела на крестного.

— Вы уже дали добро?

— Нет, — ответил Степан Анисимович. — Дом твой, тебе и решать. Мы только условия обговорили.

Овсянников придвинул бумагу.

— Изыскательская партия платит аренду до весны и отвечает за пожар и порчу. Дрова люди заготавливают сами. Сараем и навесом пользоваться могут, пасечный инвентарь не трогают. Личные вещи вывезешь.