Внезапно раздался резкий звук, похожий на скрип или треск. Кр-р-аак! Я вздрогнула и, ускорив шаг, заглянула в один из таких поворотов и увидела небольшую хозяйственную повозку, зацепившуюся за угол дома на узком повороте. Заднее колесо, похоже, повредилось, сильно накренив возок. Из-под плотной ткани, лежащей поверх содержимого, на брусчатку выпало несколько небольших клеток.

В каждой из них лежало что-то небольшое, то ли птицы, то ли мелкие зверьки. Большинство не подавали признаков жизни, но в некоторых клетушках наблюдалось таки вялое трепыхание.

Одна из верхних клеток упала позади возка, подскочила от удара о землю и замерла, поскрипывая сломанным боком.

Совсем небольшая птица высунула плешивую голову между погнутых при падении прутьев, а затем медленно, но очень целеустремленно начала протискивать свою растрепанную тушку, явно совершая побег из этого переносного Алькатраса.

Пока слуга успокаивал встревоженную и бьющую копытом лошадь, пока он вытаскивал ткань, ухитрившуюся закрутится вокруг колеса, пленник, по виду вороненок, упрямо опираясь на одно крыло и волоча другое, полз по траве к дождевой канаве, тянущейся вдоль дома, об который запнулась повозка.

Когда я, словно загипнотизированная, осторожно подошла поближе, он подозрительно зыркнул на меня… одним блестящим глазом-бусиной. Второй его глаз выглядел сильно заплывшим. Неужели выбит?!

После этого он сделал то, что разорвало мое сердце. Он вытянул вперед оба крыла, одно здоровое, второе – изогнутое и дрожащее. Протянул их ко мне.

Не знаю, как бы я поступила раньше, в обычном современном мире. Но что-то мне подсказывает, что, несмотря на все истории про заразные птичьи болячки, все было бы точно также, глупо и бесстрашно.

Потому что, прямо на территории Императорского Запретного дворца, буквально за поворотом от настороженного караула, отвернувшись от копошащегося на дороге слуги, я одним движением подхватила вороненка и торопливо, как бы по своим делам, рванула в глубь улочки.

Если бы я развернулась и отправилась обратно, слуга мог бы заметить, что одной птицы не хватает, и легко нашёл бы меня в сквере. А так - я проходящая мимо служанка, спешащая по делам. Мой «поклон до земли» он не видел, спину вряд ли запомнит. Вот только как теперь незаметно вернуться на свою скамью? И что делать с теплым тельцем, которое обмякло в моих руках?

- Эй, ты!

Завопил грубый голос за спиной.

---

PS

3-4 сентября - большие скидки на книги из моей подборки! Заглядывайте, вдруг что-то понравится.

6.2

Я замедлилась на мгновение и холодно бросила, не поворачивая головы:

- Я спешу! Чего тебе?

- Э-э-э… Прошу прощения, кажется ошибся, - прозвучало в ответ.

Подчеркнуто недовольно фыркнув, я двинулась дальше.

С деловым видом свернула в первый же проход и, - попав в небольшой дворик с одиноким каменным зданием, не раздумывая, прыгнула в ближайшие кусты. Ветки хищно царапнули по лицу, вцепились в волосы, и я зажмурилась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине и немного постукивают зубы.

Только когда я съежилась на корточках и замерла, прижимая к себе ослабевшую птицу, я поняла, что наделала. Если меня с ней поймают, то к обвинениям в нападении на принца добавится ещё и кража дворцового имущества.

Скажут, что я злостная рецидивистка, хватаю всё, что без сознания и не прибито. И как потом объясняться перед тетей Корделией и десятником? Дескать, не виноватая я, он сам приполз… Я только спасала. Привычка, блин, вторая натура.

Я представила свои оправдания и мысленно содрогнулась. Нет уж, нельзя допустить, чтобы меня поймали с поличным.

По-хорошему, следовало бы убежать подальше, но именно в глубине Запретного дворца Дарика получила по голове и, скорее всего, погибла, прежде чем появилась моя душа. И пока я не выяснила, какие опасности тут поджидают, уходить далеко от стражников и, тем более, бродить одной по закоулкам, было бы крайне самонадеянно.

Поэтому пришлось прятаться и надеяться, что странный перевозчик плюнет на пропажу и уедет себе подобру-поздорову. Но мужчина пока не сдавался. Я слышала, как он бегает вдоль улочки, тяжело пыхтя и ругаясь. Его голос доносился обрывками:

- Да где же ты, проклятущая тварь?! - выкрикивал он, и в его голосе слышалась такая яростная ненависть, что я невольно вжалась в землю.

Мда, ситуация все больше выходила из под контроля. Еще и птица в моих руках дышала всё более поверхностно. Маленькое тельце пылало жаром, а у меня не было даже воды, чтобы её напоить. Не придумав ничего лучше, я вытащила из кармана платок с уже несколько помятой малиной и выжала пальцами сок в бессильно раскрытый клюв. Этим утром такая же ягода придала мне бодрости, значит, и пернатому беглецу не помешает.

- Пей, маленький, - мысленно прошептала я. - Ты же хотел спастись. Не сдавайся.

- Поймаю, живым закопаю гадёныша! - снова раздался голос слуги.