На что Коготь у десятника выглядел умной птицей, но не помню, чтобы они между собой активно болтали. Хотя… точно, домашние прирученные вороны действительно умеют хорошо говорить. Но вроде они скорее повторяют за человеком как попугаи, чем реально вступают в беседу, наполняя свои слова смыслом.

- Сама меня о помощи попросил, - с досадой пробормотала я, набирая в ладони воду и умываясь. Надо показать, что я не собираюсь за ним следить и вообще – безобидно занимаюсь своими делами. – Из-за тебя нас чуть не убили. Кстати, приятно познакомиться, я Дарика. Ты всегда так благодаришь спасителей?

- Т-тебя тоже хотели в клетку? – изумилась птица, наконец, достигнув края и всем телом падая на гладкий голыш.

- Нет, просто убить, - поделилась я.

Мы внимательно посмотрели друг на друга.

7.2

Мы внимательно посмотрели друг на друга.

Пернатый гость светил подбитым глазом и бережно подворачивал поврежденное крыло. Я красовалась в разорванном платье и с потекшим гримом. Оба выглядели так себе…

Как боксеры после первого раунда - потрепанные, еле дышат, но знают, что на пару сюрпризов сил еще хватит.

Я никогда не судила других по внешности. Маленьким балеринам часто рассказывают историю Ольги Лепешинской, которую дважды забраковала комиссия Московского хореографического училища. Представьте, на вступительных экзаменах среди изящных тоненьких фей появляется крепенькая низенькая девушка. Тумбочка на ножках. К тому же кудрявая, курносая и вся в веснушках, что почему-то особенно добило экзаменаторов.

Но у этой девочки был железный характер, талант и дисциплина. Не поступив первый раз, она решила, что на следующий год нужно не просто «хорошо подготовиться», а «быть на голову выше остальных». Занималась сутками, в итоге на показе летала над сценой, но… внешний вид снова напугал преподавателей. В итоге взяли ее чудом, когда одна из кандидаток отказалась. Вспомнили про «очень техничную девочку» и приняли с испытательным сроком. Тут-то Оля развернулась, потому что в комплект к личной воле, наконец, получила отличных учителей и возможность заниматься часами.

Она шла наперекор генам, физике, возможностям человеческого тела. Если для классического фуэте остальные девочки годами осваивали тридцать два оборота, то юная Оля уже крутила шестьдесят четыре. Вдвое больше. Причем идеально делала.

Так появилась легенда советского балета. Можно сказать, выковала себя из ничего. В общем - прежде всего я оцениваю личные качества.

Сейчас передо мной был боец. Проигравший бой, но не войну.

– Тебе, поди, тоже узы нужны, да? - Вороненок вжался спиной в камень, явно прикрывая тылы. - Нахаляву прыть свою боевую-колдунскую усилить захотелось? Выкуси, я небо на ошейник не променяю! Даже если спасла меня…

Он дернул плечом и грозно зыркнул на меня здоровым глазом.

Ух, как страшно, прям взопрела. Еще пичуги меня мелкие не пугали.

- Окстись, - лениво сказала я, вылезая из воды и поудобнее усаживаясь на каменный бортик рядом с туфлями, которые сбросила в траву перед тем, как упасть в чашу источника. - Я похожа на боевого мага? Зачем ты мне сдался, если я ни одного заклинания не знаю. И карьеру я другой направленности планирую – в купцы пойду, деньги большие зарабатывать. Зазывалой хочешь подработать?

Удобно вытянув ноги, я сощурилась на свету. Хм, а ведь в моем туманном местечке стало яснее и солнечнее.

- Пузатым кошелькам защита нужна, - пробормотал пернатый Аника-воин*, бочком доковыляв до меня и устраиваясь рядом. – Ну или сила личная. А ты вон какая… слабая, побитая вся, по кустам вечно шаришься… - он оглянулся. - Где мы, кстати?

- Особое магическое место, - все также неспешно произнесла я. - Полностью безопасное… Никто сюда попасть не сможет, кроме меня и тех, кого сама привожу. Ну или притаскиваю. Но это тайна.

Я не смотрела на птицу, но прекрасно представляла как та сейчас торопливо взвешивает открывшиеся возможности.

- Могила, - наконец, пробормотал вороненок.

- Это лишнее, - отказалась я.

Мы немного помолчали, подсыхая на мягком, почти невидимом солнечном тепле.

- Хорошие чары, - все же одобрил гость, - прям сильные, ага-ага. Никогда о таких не слышал… Я тогда, раз настаиваешь, обсохну тут маленько, побуду… с тобой. Можешь радоваться.

Он прижался тельцем к моей теплой ноге и замер, распушив перышки, надувшись как маленький пуховый шарик.

Больше я себя не рекламировала и секретов новых не раскрывала. Все же эту малышню я впервые вижу, и мы недостаточно знакомы, чтобы вести себя излишне доверчиво.