Из своего укрытия я видела только узкую полосу входа во дворик. Слуга откуда-то раздобыл длинную палку и принялся стучать ею по траве и тыкать в кусты. Сквозь ветки я видела его раскрасневшееся от злости лицо.

Вот жешь упертый… Чего-то тут не то - он даже не пытается позвать стражу. Не то, чтобы я собиралась ему подсказывать, как лучше действовать, но он выглядел крайне подозрительным типом.

И, похоже, его поведение вызвало вопросы не у меня одной.

Я услышала, как хлопнула дверь. И кто-то из дома.

- Что за шум? - недовольный баритон был полон меланхоличной грусти. Словно говоривший успел пару раз переродиться, лицезрел смерть мира и теперь все эти повседневные мелочи бытия его не впечатляли. Самого мужчины я не видела – меня от него надежно скрывали ветки, но по голосу было понятно, что он не юн.

- Дак это… - мой преследователь попятился, и вся его раздражительность мгновенно исчезла, сменившись угодливым выражением на загорелом дочерна лице. - Шляпу ищу, будь она неладна, ветром унесло. А самая любимая была… маленькая такая, чёрная. В травке её ищу, вдруг в ваш двор занесло, уважаемый вар.

- Кто ты такой? - спросил голос, и в нём послышалось лёгкое любопытство, смешанное с безразличием.

- Я маленький человек, уже ухожу – пусть ее, шляпу-то. А то там возок без пригляда, ещё утащат чего. Вы уж простите, что вас побеспокоил.

Мне показалось, что он сильно испугался. Согнулся весь в три погибели, и куда только делась недавняя наглость, с которой он размахивал палкой и угрожал бессловесной птице. Сейчас он выглядел как нашкодивший мальчишка, застигнутый врасплох. Я не видела собеседника, но было ясно, что слуга столкнулся с кем-то очень влиятельным.

- С-стоять, - прошелестел едва слышно ещё один невидимый мне собеседник. От неожиданности меня словно припечатало к земле - Уже никуда не нужно идти. Шляпа может искать себе другую голову.

С каждым словом шепот становился все более певучим, но от того не менее пугающим. Хоть он и был тихим, но в нём чувствовалась такая сила, что у меня волосы на затылке зашевелились. Слуга выронил палку и ломкими, дерганными рывками начал опускаться на колени. Следующее движение вышло таким же странным. Он просто рухнул на бок, не издав ни звука от боли, хотя точно должен был испытать ее от такого падения. Затем притянул колени к животу, укладываясь в позу эмбриона. И – посерел всем телом, мгновенно, полностью. А потом рассыпался мягкой пылью. Превращаясь в ничто.

В горле пересохло, а в груди разлился холод, от которого захотелось исчезнуть. Я перестала дышать, боясь, что даже этот звук привлечёт смертельно опасное внимание.

- Может, стоило отпустить? - спросил печальный меланхоличный голос. В нём слышалась лёгкая нота сомнения, как будто он размышлял вслух, но не ждал ответа.

- Никаких с-с-видетелей, - отрезал шелестящий голос с холодной, прямо-таки стерильной уверенностью, - Он видел. И шумел.

- Может и так, люди не идеальны, - проговорил печальный голос, но в нём уже не было прежней задумчивости. Скорее, он соглашался. – Пойду посмотрю, чего там за возок.

Я чувствовала, как воронёнок в моих руках слабо дёрнулся. Он всё ещё был без сознания, но дыхание стало более ровным. Он сжал коготки, и в тишине двора как выстрел прозвучало хриплое «Кар-р».

- Тш-ш, - мягко произнёс печальный голос. – Еще свидетели?

В этот момент я поняла, что забыла как дышать. Замерла соляным столбом в кустах, округлив от ужаса глаза и боясь моргнуть. Никогда в моей жизни мне еще не было так страшно.

Судьба подарила мне вторую жизнь, но, видимо, решив, что это слишком щедро, добавила талант влипать в истории. Словно я подписала с ней контракт, не заметив примечание мелким шрифтом: «Осторожно, неприятности включены. 100 %».

Боги бессмертные! Я же не успею сбежать. Любое движение - и парочка неизвестных монстров поймет, где я прячусь, а дальше превратит меня в пепел. Что делать? Как же я хочу исчезнуть отсюда.

Я мыслила как никогда ясно. Видела каждую жилку на листьях перед собой, чувствовала пальцами тепло перьев вороненка, отчетливо слышала поскрипывание песка под приближающимися неспешными и оттого еще более давящими шагами, легкий шум ветра в ушах и заглушающий все грохот биения моего сердца.

Меня тут нет! Я в домике!

И вдруг перед глазами поплыло, воздух стал вязким, как кисель… Наконец, я моргнула, сбрасывая сухую боль под веками и… вновь оказалась в знакомом месте. Сквозь подернутый туманом прохладный воздух я увидела до боли родной силуэт дачи и мшистый камень у воды.

Я вернулась в уголок, который считала своим домом. Туда, где жил мой летучий дух.

«Только без них,

Только не мимо.

Лучше никак,

Но не обратно.

Только не с ними.

Только не с ними.

Нас не догонят... Нас не догонят...

Тату, «Нас не догонят»