Реально это или нет, Мерк ушёл таким же чужим, каким и пришёл — анонимно и молча. Его отъезд заставляет меня вспомнить тот момент, когда он впервые вошёл в «Перчатку». Все бросили свои дела и уставились на мужчину — так же, как вчера вечером в таверне. Он — человек, которого невозможно не заметить, и я не могу не думать, кто сейчас наблюдает за тем, как он входит в какую-то комнату. Куда он направляется, особенно в такую погоду?

Не сюда. Это всё, что я знаю, и, вероятно, всё, что когда-либо узнаю.

Когда пронзительная боль охватывает всё моё тело, я могу винить только себя. Я знала с самого начала, что это произойдёт, и сама всё усложнила прошлой ночью. Всё же я надеялась, что в случае дождя, у меня будет больше времени с Мерком. Но разве буря способна его остановить?

Хотя в комнате не совсем темно, мне не хватает света, чтобы почувствовать себя менее одинокой. Тянусь к лампе, висевшей на крючке, нащупываю ручку…

И происходит нечто странное.

Крошечный огонёк на фитиле вспыхивает, прежде чем я успеваю дотянуться до рычага, чтобы поднять пропитанную маслом ткань. И когда я убираю руку? Пламя снова опускается.

Нахмурившись, я пытаюсь снова, осторожно поднося кончики пальцев… и происходит то же самое. Пламя поднимается к коже, когда пальцы приближаются к мутному стеклу лампы, а когда я двигаю рукой, огонёк следует за ней, маленький каплевидный язычок наклоняется, как будто тянется к…

Скрип половиц заставляет меня резко повернуть голову к уборной.

С сердцем, колотящимся в груди, я привычно тянусь к поясу, где раньше всегда носила маленький нож…

Выходит Мерк. Его волосы мокрые, но он полностью одет и в броне, с оружием при себе… и он по-прежнему такой же притягательный и мужественный, как всегда. Сейчас — даже сильнее.

Он останавливается и смотрит на себя.

— Что?

Предательское облегчение угрожает сбить меня с ног, даже в лежачем положении. И затем я осознаю, что он что-то спросил.

— Я… э-э, прости, что?

— На что ты смотришь? У меня что-то торчит?

Абсурдность вопроса ставит меня в тупик… неужели Мерк переживает, что штаны надеты задом наперёд? И пока он ждёт ответа, его брови поднимаются, а голова наклоняется вбок.

— Ты, случайно, не свихнулась ночью?

— Да, свихнулась, — шепчу я себе. Затем громче произношу: — Нет, все заправлено. Я просто удивлена, что ты всё ещё здесь.

— Где же мне быть в этот шторм? — Он направляется к двери. — В любом случае, я вернусь через пару часов. Ты отдыхай.

— Я не устала…

— Тогда ты останешься здесь, потому что ты не глупа и знаешь, что в комнате безопасно. — Повернувшись, Мерк смотрит на меня. — Ты действительно думала, что я бросил тебя? Не сказав «прощай»?

Я прочищаю горло.

— О, нет. Вовсе нет…

— Я не уйду, не попрощавшись. — Он постукивает по тяжелому металлическому засову. — Иначе как ты сможешь запереться?

Как будто это единственное, о чём стоит беспокоиться.

— Ну… спасибо.

Наши взгляды встречаются, и я задерживаю дыхание в ожидании чего-то… чего угодно от него. Нет, это ложь. Я хочу чего-то конкретного, какого-то заявления что то, что произошло между нами — это нечто ценное и редкое, что он тоже запомнит. Когда Мерк молчит, мне кажется, сейчас самое время заставить его выдать себя, опустив взгляд вниз по моему телу или бросив на меня ту понимающую усмешку, которая так хорошо ему удается. Или сказать… что-то, хоть что…

Мерк откидывает задвижку и снова постукивает по ней.

— Я не уйду, пока не услышу, как она закрывается.

Он исчезает в мгновение ока, закрывая дверь за собой.

Только мысль о том, что он ждет с другой стороны, заставляет меня двигаться, и я опускаю ноги на пол…

Дверь открывается снова, и мужчина заносит поднос с едой.

— Она принесла это для тебя. Из кухни…

— Та самая горничная, которая поет? — Я стараюсь держать простыню плотно вокруг себя. — Она там?

— Нет, она быстро ушла. — Мерк ставит еду на стол. — Но просила передать, что всё проверила. Еда безопасна.

Тот же хлеб, аккуратно разорванный на кусочки, тот же освежающий напиток… но на этот раз две кружки и всего достаточно для нас обоих.

— Здесь есть и для тебя, — указываю я.

— Я не голоден. Да и вообще, я больше мясоед. — Его глаза скользят по комнате, а затем задерживаются на потолке, как будто он пытается оценить силу дождя по тому, как он стучит по крыше. Наконец он кивает на задвижку. — Помнишь?

— Как я могу забыть, — шепчу я, когда дверь снова закрывается.

Стоя там, я жду ещё одну доставку от Мерка. Второй поднос с едой и напитками. Украденную пони.

Ничего.

Я подхожу к задвижке и задвигаю её на место.

— Теперь ты доволен?