Шторм проходит так же быстро, как и пришел, но после него остается оживление. Её глаза медленно открываются, и она сначала смотрит на мужа… а затем на наёмника в чёрном, который держит её драгоценную дочь.

И в этот момент я перевожу взгляд на Мерка.

Он смотрит на младенца, его чёрные волосы падают вперед, двойные косички с бусинами свободно покачиваются. Ребенок молчит, но не потому, что что-то не так. Мерк взял свой мизинец и предложил его как соску… и подношение было принято. Он также покачивается взад-вперед на своих ботинках, его вес смещается ровно настолько, чтобы найти ритм.

Несоответствие между его внешностью и крошечным младенцем напоминает о том, как ночь прерывается солнечным лучом, и мой взгляд фиксируется на рукояти широкого меча, поднимающейся над его плечом, словно оружие тоже смотрит на младенца.

Выражение Мерка абсолютно безразлично.

И я задаюсь вопросом, скольких своих детей он похоронил.

Сорок пять А я — одна

— Нет, нет, ты оставайся с Леной и малышом. Мы справимся.

Я стою у выхода из лавки, одетая в комплект из красного фетра. Юбка-колокол и куртка удивительно мягкие и лёгкие, и, как я ожидала, теплые. Внутри даже есть карман для золота.

С учетом всей крови на моей одежде — точнее, на одежде Джулиана — я не могла вернуться в гостиницу, не привлекая лишнего внимания, и мы всё упаковали в мешок. Однако на этом гостеприимство не заканчивается. Ронл беспокоится о нас, стараясь впихнуть еду в наши руки.

— Хватит, — говорит Мерк, положив руку на его плечо совершенно другим образом. — Заботься о своей жене и дочери.

Это тот же жест, с которого мы начали, но мы с Ронлом и его семьей определенным образом сблизились. Я скажу, что явная благодарность Ронла — не то, к чему я привыкла, и моё настороженное сердце напоминает мне, что завтра и он, и его жена будут игнорировать меня. Так всегда бывает с моей помощью, независимо от того, использую ли я свои незаконные способности или нет.

Поэтому я впитываю эту благожелательность и держу её близко к сердцу.

— Подожди, подожди, тебе что-то нужно. — Ронл показывает на свою лавку. — Ты пришла сюда не просто так, ты просила травы. Ты должна взять всё, что тебе нужно. Пожалуйста.

Я прижимаю травмированное предплечье к груди и бросаю последний взгляд по сторонам. Я использовала всю пурпу и туртину на Лене, а рошипы бесполезны без двух других ингредиентов. Остальное на витринах вызывает у меня сомнения, и я не могу рисковать отравлением.

— Что я могу тебе принести? — Ронл подходит к сложенным бумажным пакетам у кассы. — Здесь много всего… я мог бы спросить Лену…

— Нет, нет, дай ей отдохнуть. — Затем мне в голову приходит мысль. — Хотя… у вас нет мыла?

— Есть! Да, чтобы очистить кожу?

Ронл поворачивается и буквально убегает в кухню. Через мгновение он возвращается с целым куском мыла, пахнущим как тот самый компресс, который я собиралась сделать.

— Лена использует его для лечения ран. — На главном прилавке Ронл упаковывает мыло в вощеный мешок и закрывает его. — Пожалуйста, возьмите. Промывать три раза в день… жаль, Лена не может дать рекомендации. Она — известный целитель… ты в порядке? Насколько сильно ты травмирована?

— Со мной все будет хорошо, — лгу я. — Спасибо.

Ронл прижимает ароматный подарок к моим рукам и держит свои ладони над моими.

— Если бы ты не зашла…

— Это судьба. — Я натягиваю капюшон фетровой куртки на голову, и не только из-за шторма. — А сейчас — не беспокойся больше и ступай к своей семье.

— И запри за нами дверь. — Мерк подходит к засову и указывает на него, словно хозяин магазина мог забыть местоположение замка. — Я не уйду, пока ты не сделаешь это.

Мои глаза наполняются эмоциями, и я шепчу:

— Он такой.

Мерк открывает дверь, и мы быстро выходим. Шторм как будто усилился, дождь накатывает на порывы ветра и хлещет по нам с такой яростью, что Мерк обнимает меня за талию, чтобы удержать на земле, иначе меня просто могло унести.

И он ждет. Пока засов не будет закрыт.

Тогда мы несёмся под горизонтальным дождём, бодрящим шквалом, через глубокие грязные лужи. Мерк не боится. То, как он движется против ярости стихии, насколько он крепок и силён, напоминает мне, что оба пола имеют свою полезность в этом суровом мире. Без него меня бы унесло прочь.

Я также остаюсь сухой. Вот почему все носят фетр, понимаю я, пока вода скатывается с меня, как с перьев водоплавающих птиц.

Когда мы добираемся до первого входа в таверну и гостиницу, Мерк пытается открыть двери… но они заперты. Он идет ко второму набору, с тем же результатом… и я начинаю волноваться. У последнего входа он отпускает меня и кладет обе руки на ручки, явно готовый выбить панели, если потребуется…

Они открываются без проблем. И Мерк едва ли не забрасывает меня внутрь. Он прыгает следом и закрывает двери…

На нас устремлено множество глаз.

Хотя разговоры в таверне продолжается, и я избегаю всех взглядов, я чувствую внимание, словно нахожусь слишком близко к огню.

Прячься.