Он выглядит молодо для своего возраста: тёмная кожа, бритая голова и серебряные очки на длинном носу. Одет в коричневый фетр местного жителя, на талии у него завязан белый фартук, а его скрещенные руки выдают желание либо помыть их, либо просто нервозность.

Мерк поворачивается к мужчине с недовольным взглядом.

— Нет, там было «почти». А раз мы здесь, мы купим всё, что ей нужно.

Владелец магазина оценивает Мерка и становится заметно более взволнованным.

— Что вам нужно? И поторопитесь.

И в этот момент я слышу приглушённый звук. Он доносится откуда-то из задней части небольшого здания, и, когда хозяин магазина резко оборачивается к шуму, у меня возникает паранойя, что он держит кого-то в плену.

Я обхожу Мерка.

— Мне нужно сделать компресс из пурпы, туртины и рошипов с добавлением местного мёда.

Мужчина проводит рукой по лбу.

— Я не знаю, о чём вы говорите… — Как звук повторяется, он снова бросает взгляд через плечо. — Я закрыт…

— Вот. Это. — Я иду по проходу и указываю на банки на второй полке. — Это. И…

Я продолжаю двигаться дальше…

Хозяин магазина встаёт передо мной, он трёт ладони друг о друга, его взгляд мечется по комнате.

— Извините, я закрыт…

Мерк появляется рядом с ним и опускает боевую руку на плечо мужчины, как наковальню.

— А я сказал, ты дашь ей то, что нужно. Ты не хочешь, чтобы мы задерживались здесь слишком долго, верно? Потому что ты закрыт? Так что… как насчёт того, чтобы помочь нам с тем, что ей требуется… и запереть дверь за нами, чтобы больше не беспокоиться о платежеспособных клиентах.

Невысказанная часть его сообщения: А если ты не подчинишься, я возьму то, что хочу, и разнесу в щепки всё остальное.

Я хочу попросить Мерка отступить, но не могу отмахнуться от состояния своей раны.

— Мне очень жаль это говорить, но я ранена, и мне срочно нужно обработать…

Звук повторяется. Как будто по будильнику.

Прищуриваясь, я наблюдаю, как пот собирается на верхней губе владельца лавки. Но затем он отступает и направляется к прилавку, где стоит стопка сложенных пакетов. Его руки дергаются и дрожат, когда он берет три пакета… и потом ему приходится вернуться, чтобы взять металлическую ложку, потому что он забывает о ней.

— Вы в таверне остановились? — спрашивает он.

— Да, — отвечает Мерк.

— Тогда мёд вам там и дадут.

В глубине моего разума я начинаю считать, пока владелец магазина подходит к одной из банок, на которую я указала. Когда он снимает стеклянный контейнер с полки, он неуклюже его хватает, и я делаю шаг вперед, чтобы помочь. Вес бьет по моим ладоням, и я успеваю увернуться от его взгляда, сосредоточившись на белой линии вокруг его рта…

Звук повторяется, когда мы выпрямляемся, и я не отпускаю то, что связывает нас.

— Отведи меня к своей жене.

Владелец магазина замирает.

Хотя это последнее, что мне хочется делать, я должна помочь.

— Пожалуйста, я слышу её. Я могу… помочь ей. Наверное.

Его дыхание меняется, будто он долго сдерживал себя, и выдержка его оставляет. Он начинает делать короткие вдохи, полные чистого страха.

— Это её первый раз.

— Хорошо. — Я бросаю взгляд на банку в наших руках, стекло такое же невидимое, как нити судьбы, связывающие незнакомцев и близких. — Дай мне банку, отпусти. А потом ты отведёшь меня к своей жене. Время пришло.

Снаружи раздается гул шторма, и сами стропила магазина скрипят. А затем снова слышится тихий стон боли — женщина, приносящая новую жизнь в жестокий мир, одна на грани смерти.

Владелец магазина настороженно смотрит на Мерка…

Я отставляю банку в сторону и встаю между ними.

— Не беспокойся о нём. Я войду одна. Он будет на страже, но в родильную комнату не войдёт.

Когда колебания всё ещё сохраняются, я понижаю голос.

— Это не первый раз, когда я присутствую при родах.

— Сколько… раз?

Прячься.

— Слишком много, чтобы считать.

Отсчет возобновляется в моей голове, и я резко теряю терпение с мужчинами. Я толкаю обоих в сторону и следую на голос женщины, который доносится из-за прилавка, он ведёт меня через дверь и в жилое помещение, совершенно не похожее на кузницу в моей деревне. Здесь всё аккуратно, особенно рабочий стол с травами. Все инструменты, а также растения, листья и корни, находящиеся в процессе подготовки, расположены в идеальном порядке, без сомнения, для целительницы, которая сейчас рожает.

Никаких грязных тарелок, гниющей еды и испуганных детей на кухне.

В дальнем углу виднеется приоткрытая дверь.

Подходя к ней, я кладу руку на серую древесину.

— Меня зовут Соррель. Можно войти?

Слышится слабый стон, и я на мгновение закрываю глаза. У меня действительно нет сил на ещё одну утрату, ещё одну боль, ещё…

Я толкаю дверь.

— Я здесь, чтобы помочь тебе.

Сорок три Вступаю в бой