— Дожди на подходе. — Она указывает на другую дверь. — Ванная комната. Единственная в здании. Вам повезло. В стоимость включен всего один приём пищи в таверне.

— Вы принесете еду сюда.

Мерк вкладывает монету в руку женщины, когда та открывает рот… и она проверяет её, прежде чем улыбнуться.

— Как пожелаете…

— Передай всем, кто тебе дорог, чтобы не открывали эту дверь без приглашения. — Мерк указывает на панель, которую она для нас отперла. — Иначе они сдохнут, не успев и сообразить. То же самое касается и наших вещей. Если что-то сдвинут хоть на палец, я узнаю об этом и приму меры. Ясно?

Температура, кажется, падает, не только в комнате, но и в коридоре, и по всему зданию, а выражение скучающего терпения на лице женщины меняется на нечто совершенно серьезное.

Она кивает раз, пристально изучая шрам на его лице.

— Во сколько вам принести еду, сэр?

— Сейчас. Моя жена устала и голодна.

— Как пожелаете.

Она бесшумно закрывает дверь, и я смотрю на серые панели, пока не стихает шарканье её ног.

Вдруг реальность того, что мы здесь, в Пустошах, в Аванпосте, накрывает меня, как плащ из крапивы.

Наше соглашение выполнено. По крайней мере, со стороны Мерка.

И я задаюсь вопросом, как долго он останется со мной. Похоже, только на ночь.

При всем расстоянии, которое мы прошли, и всем времени, что я провела наедине со своими мыслями, я никогда не задумывалась о том, что буду делать, когда наконец окажусь здесь: поездка была настолько опасной, что пункт назначения казался несущественным.

Я ещё не готова быть одной…

— Тебе нужно поспать, — сообщает мне Мерк. Как будто диагностирует травму.

Мои глаза устремляются к кровати.

Комната очень большая, и меня совершенно не удивляют одеяла из красного и коричневого фетра. Рядом лежат две тонкие подушки, а изголовье, конечно же, выполнено из того серого дерева, которое слишком напоминает мне камни в котловане озера. Снимая рюкзак и ставя его у основания матраса, я оглядываюсь. Остальная часть комнаты так же проста. Вот стол с лампой и комод, который выглядит так же уставшим, как и я. На противоположной стороне, в выпуклом углублении, обрамленном ставнями, есть место у окна, но подушек там нет. Только больше этого дерева…

Бах.

Мерк задвигает тяжелый засов, который проходит от дверных панелей через косяк и упирается в гнездо, прикрепленное к стене. Затем он дергает за ручку. Слова, сказанные на выдохе, вызывают у меня сомнения в том, насколько он одобряет замок.

— Я хочу, чтобы ты запирала его каждый раз, когда я ухожу. — Мерк стучит по задвижке. — Каждый раз.

Он направляется в смежную комнату. Когда он исчезает внутри, я кладу руку на изголовье кровати и размышляю о том, как будут организованы спальные места. После того поцелуя у ручья я начинаю надеяться на вещи, для которых, как мне кажется, я вовсе не предназначена…

Мои уши настораживаются, и я бросаю взгляд на дверь.

Пение. Я слышу… поющую женщину.

Звук приглушенный, но приятные высокие ноты становятся неожиданностью…

— Схожу вниз. — Мерк выходит в комнату, сбрасывает рюкзак и ставит его на подоконник. — Не знаю, что они принесут из еды, но если будет невкусно, я найду что-то другое.

— Я могу пойти с…

— Ты засыпаешь на ходу. Умойся и полежи немного. — Он освобождает засов и смотрит на меня. — Я буду ждать с той стороны, пока не услышу щелчок… и не трогай замок, пока не вернусь.

— Как мне принять еду?

— Я принесу.

Всё его оружие при нём, когда Мерк открывает двери, и даже он сам кажется удивленным, услышав пение. За его массивной фигурой я вижу миниатюрную горничную с каштановыми волосами, которая с ведром и щеткой выходит из комнаты напротив. Как только она замечает Мерка, она замолкает и прячет взгляд, а её сутулость, словно она готовится к ударам, вызывает у меня тревогу — похоже, она уже пережила насилие в прошлом.

— Это ты пела? — спрашивает Мерк.

— Простите меня, сэр, — отвечает она, прижимаясь к стене.

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, моё тело движется само по себе, и я выскакиваю из-под руки Мерка.

— Ты ничего плохого не сделала. У тебя прекрасный голос…

Не задумываясь, я заглядываю в её милые карие глаза и замираю от удивления.

Сорок Опасное решение

Убийство молодой девушки обрушивается на меня серией ударов, и я чувствую, как моя голова и плечи словно впитывают их. Я отступаю назад и закрываю лицо руками, но цепочка событий уже запущена, и я не могу ничего сделать, чтобы остановить это, заблокировать или уклониться. Рухнув на пол, я принимаю ту же позу, что и она, и прижимаюсь к доскам, пытаясь защититься от нападения.

В этот момент на нашу голову срывается железная сковорода.

Я смотрю вверх сквозь переплетение своих предплечий.