Сияет яркое солнце, и я вижу расписные деревянные ворота размером с горы. Две панели хорошо укреплены медными полосами и заклепками, которые сверкают розоватым цветом, а на кремовом фоне изображены ряды пиктограмм, показывающих людей в драпированных одеяниях, подающих милостыню бедным, обрабатывающих поля, варящих медовуху и читающих книги. И по обе стороны от входа статуи вновь оживают, и я вижу их такими, какими они были раньше. Слева стоит прекрасная женщина с длинными тёмными волосами, распущенными по её драпированному платью, её лицо обращено к океану, словно она приветствует восходящее солнце.

Справа… мужчина в одеянии с высоким воротником. Он смотрит на женщину с мрачным выражением…

Прячься.

Когда старое знакомое повеление раздается в моей голове, воображаемые ворота открываются. Эффект настолько реалистичен, что я слышу скрип огромных петель, чувствую порыв воздуха, ощущаю ароматы цветов и благовоний. На другой стороне? Никаких руин или обломков статуй, нет полуразрушенных зданий, где выстояли только самые крепкие опоры. Всё безупречно, мраморные колонны как прекрасные деревья с их изысканными капителями и рядами пиктограмм, улица очищена от мусора, а строения крепки и приветливы.

Статуя богини, вокруг которой всё ориентировано, сверкает красотой. Она стоит, выставив одну ногу чуть впереди, её противоположная рука вытянута высоко над головой. Её ладонь открыта, словно она принимает что-то с небес, ослепительно красивое лицо устремлено на город и море.

Но внутри стен никого нет.

Улицы пусты от пешеходов, и я каким-то образом я знаю, что все здания, дома и храмы тоже пустуют.

Это… мираж, и не только потому, что мой разум его создал. На самом деле, это видение затмило реальность…

— Соррель, уходим!

Всё мгновенно исчезает, и я резко прихожу в себя. Я собираюсь догнать Мерка, который на шаг впереди на своём медлительном коне.

Но вместо этого, когда я ослабляю натяжение поводьев и подгоняю Лаванте вперёд, мои руки направляют его между обрушающимися статуями мужчины и женщины. Как только мы попадаем на потрескавшуюся плитку переулка, его копыта гремят и отзываются в упавших блоках и обветшалых колоннах. Движение замедляется, потому что Лаванте приходится перешагивать через груды белого мрамора, свалившиеся с крыш и внешних стен, и мимо всех статуй, которые были сбиты и разбиты на куски. А потом я вижу «ткань», которую заметила издалека. Оказалось, что это нечто вроде пенистого волокна, и оно встречается тут и там…

Мерк останавливается рядом со мной, я осознаю, что он говорит, но не слышу его слов. Мой разум мечется между настоящим, в котором я не чувствую себя уверенно, и прошлым, о котором мне не должно быть ничего известно.

Я никогда раньше здесь не была.

И всё же клянусь, что была…

Мерк выдвигается передо мной, преграждая путь своим конём. Его рука резким движением выражает недовольство, он хмурится на меня и, без сомнения, продолжает кричать.

— Прости, — перебиваю я хрипло. — Мне просто нужно было увидеть. Это место…

Внезапная атака обрушивается отовсюду.

Гигантские чёрные пауки с округлыми волосатыми телами и ногами, заканчивающимися красными буграми, вытекают из трещин и углов со всех сторон. Эти насекомые размером с волка, ужасные сумеречные существа, быстрые как лошадь, их множество, они мчатся, стуча лапами по плиткам. Красные злые глаза устремлены на нас, а рты с огромными чёрными клешнями открываются и шипят, когда они приближаются.

Первый шёлковый канат выстреливает и захватывает мою талию. Следующий приходит с противоположной стороны и цепляется за переднюю ногу Лаванте.

Когда Мерк размахивает своим широким мечом, чтобы избежать захвата, лошади в панике поднимаются на дыбы, но уже слишком поздно. Мы попали в ловушку, запутанные в липких клубках паутины, мешающей рукам и ногам, телам и копытам. То, что нападающие оставляют наши головы на поверхности и ноздри лошадей свободными, говорит о том, что они собираются сохранить нам жизнь, пока питаются нашими телами.

А пауки всё продолжают наступать, взбираясь на крыши и спускаясь с вершин обелисков; непрерывный звук их суетливого движения станет тем, что я буду помнить вечно.

Хотя нам осталось не так много времени.

Запертая в коконе, который сковывает меня, я стараюсь посмотреть на Мерка. Он сражается с собственными оковами, его широкий меч торчит из белого шелка, который его пленяет.

— Судьбы, — выдавливаю я с трудом, — что я наделала?

— Ты нас убила, — резко отвечает он, когда ещё больше пауков устремляется к нам.

Семьдесят один Признание, долгожданное

Пауки щелкают своими челюстями, приближаясь к нам, их клыки скрежещут… один, отделяясь от стаи, направляется прямо ко мне. Лаванте испускает отчаянное ржание. Он не может видеть, паутина накрыла его голову, но я знаю, что он чувствует их запах. Он дергается подо мной, его беспорядочные и безуспешные движения передаются в моё тело через седло. Я борюсь и не могу выбраться, толкаясь против миллиона тончайших нитей, которые сковывают меня.

Паук, который уделяет мне особое внимание, поднимается к основанию кокона сзади, его ярко-красные ноги движутся с угрожающей быстротой. Из его рта капает что-то. Яд? Должно быть.