Я хочу вернуться. Мне нужно вернуться…

Мерк и его конь вылетают из прохода, и несмотря на имя его скакуна, они мчатся как ветер. Я испытываю мгновение облегчения, но затем понимаю причину их скорости.

Пауки.

Тысячи пауков вырываются из портала между статуями, и когда образуется пробка, они распадаются и текут по разрушенной стене, образуя реку чёрных лап и красных, голодных глаз.

Внезапное движение подо мной заставляет меня сосредоточиться. Лаванте привел нас к склону и резко устремился вверх по подъему. Жеребец хватает поднимающуюся землю передними копытами, словно взбирается по лестнице, мощные толчки продолжают двигать нас вперед, даже когда наша скорость замедляется. Я хочу оглянуться на Мерка, но если я упаду, то не смогу убежать от орды.

Я наклоняюсь низко к шее Лаванте, крепко держась за его белую гриву, отдавая ему всю свободу воли. Чем выше мы поднимаемся, тем медленнее становится наш темп, и я слышу его тяжёлое дыхание. Но он не сдается. Лаванте продолжает бежать, борясь за каждую длину. Но вершина кажется всё более недостижимой.

Выше. Выше.

Когда Лаванте начинает скользить и затем падает на колени, я вынуждена направить его влево, чтобы угол наклона не был таким крутым, и он мог зацепиться за землю. И правда, конь находит лучшую опору и ускоряется.

И вот мы на вершине.

Туман поглощает нас целиком, он такой густой, что я не вижу ничего дальше ушей Лаванте. Конь сразу же замедляется до шага, его бока вздымаются и опускаются, пока он восстанавливается после усилий…

Что-то хлопает меня по лицу, и я кричу.

Это заставляет Лаванте испугаться.

Меня ударяет ещё одна ветка, а третья толкает в спину. По крайней мере, я думаю, что это части деревьев. Я не вижу ничего, пока это не оказывается прямо у меня перед лицом. И туман — или, может быть, это облако? — такой густой, что поглощает звук.

Так, что я не услышу мучительных криков лошади Мерка, когда их настигнут внизу.

Семьдесят три В тумане

Влага капает с моего носа и липнет к волосам, а во рту я ощущаю вкус моря. Пока Лаванте продолжает фыркать, я подозреваю, что он тоже чувствует это, звук поглощается туманом. Деревья такие же лиственные, как и те, что росли у реки, и мне приходится вытягивать свою неповрежденную руку вперед, чтобы избежать столкновения. Единственный звук, который я слышу — это скрип седла.

Дезориентация реальная и абсолютная.

Это имеет смысл и на другом уровне. Я всё ещё на равнине, даже когда моё физическое тело здесь, наверху. Я представляю, как Мерка снова ловят, и его вместе с лошадью тащат обратно, чтобы сделать один из тех коконов, что покоятся как гробы среди руин.

Может быть, часть соли — это мои слезы.

Как я могла оставить его?

Гнев закручивается спиралью в моем животе, я хочу вернуться и сделать другой выбор. Мне следовало остаться в Аванпосте с самого начала. Тогда Мерк не смог бы пройти через Хрустальные Врата, и ничего не произошло бы. И пока я думаю об этом, почему кто-то другой не мог взять на себя судьбу привести эту армию к борьбе с демонами? Почему именно мне пришлось выбирать путь, который я не хочу, вместо того, чтобы выбрать мужчину, которого я…

Я зажмуриваю глаза.

Люблю.

Мужчину, которого я… люблю…

Ещё одна ветка пронзает густой туман и хлещет меня по лицу.

Я резко открываю глаза. И кричу. На пустоту, на всё вокруг.

И именно тогда я слышу своё имя.

Я глотаю звук, который издаю, и перестаю дышать. Когда то, что мне послышалось, не повторяется, мне кажется, что это порождение подсоз…

— Соррель…

— Мерк! — Я дёргаю поводья и разворачиваю Лаванте. — Сюда! Мерк!

Мое сердце скачет в груди, и я прикрываю рот рукой, чтобы лучше слышать над своим резким дыханием.

— …Соррель.

Призрачный звук проникает сквозь туман, и я снова разворачиваю Лаванте.

— Я здесь!

Не слыша ничего в ответ, я впадаю в панику, думая, что это его последние слова, поднимающиеся из долины, осуждение моей эгоистичности и трусости…

— Я здесь.

Мерк вырастает из клубящегося тумана прямо передо мной, большая фигура, сидящая на своем коне. По крайней мере… я думаю, что это действительно он. Мои видения были такими яркими внизу, что я не могу сказать, мерещится ли мне мужчина или он действительно нашел меня.

Я протягиваю руку в пустоту.

— Ты настоящий?

Его сильная рука тянется сквозь туман между нами, и я хватаю его истерзанную ладонь, сжимая изо всех сил, ощущая мозоли, жизненное тепло и твёрдые кости.

— Да, женщина. — Он тихо смеется. — Весьма настоящий. Ты же не думаешь, что эта кучка уродов сможет нас разлучить, правда?

— Судьбы, как ты выбрался?

Мерк наклоняется вперед, его лицо вырисовывается из тумана, призрак становится реальным. Чёрно-белые глаза ищут мои, и когда они встречаются, его усмешка такая же высокомерная, как всегда.

И как океан, такая же красивая, незабываемая.