Мерк петляет у подножия горы, а за ним тянется поток огров, все они меняют окрас от чёрного и коричневого к красному…

Ещё один крик.

Я резко поворачиваюсь на земле. Второй огр мчится ко мне, его «крылья», которые не являются крыльями, направляют его траекторию, угол идеален, чтобы приземлиться на меня, чёрные зубы оскалены, чёрный язык свисает, как будто он уже может попробовать меня на вкус.

Но я вытягиваю руки, ладонями вперед.

И призываю пламя, это намеренная команда, вытекающая из того, что сначала произошло случайно с фонарем в комнате постоялого двора, а затем с камином у Лены.

Вблизи три ямки в земле — как розетки, и, словно огонь — субстанция, которую я могу вытянуть, как веревку, я дергаю воздух…

Пламя вырывается на поверхность так, будто я сама его вызвала, и я выбрасываю руки вперед, толкая поток жара в воздухе к огру. Как с фонарём, только в тысячу раз мощнее, не крохотное свечение фитиля, ищущего мои пальцы, но нечто намного, намного больше.

Не понимаю, что делаю и как, и в этом я борюсь с самой смертью.

Но я это делаю.

Визг пронизывает мои уши, когда я откидываюсь назад и готовлюсь к очередному огненному давлению. Существо топчет меня, ревёт от боли, оставляя после себя запах жареного мяса, когда оно отскакивает на расстояние и затем падает на красную землю. Я не трачу время, созерцая его агонизирующие конвульсии.

Прыжком возвращаясь на ноги, взглядом я ищу Мерка. Он делает круг и движется ко мне с запада, словно собирается подхватить меня с земли.

За ним — армия.

Маскирующиеся тела огров колышутся по земле, как тепловая волна, и это море приближается ко мне.

Именно тогда я вижу вторую группу, вырывающуюся из другого выхода в утесах; цвет меняется на красный, когда они покидают свои укрытия.

Я кричу. Это бесполезно, но ярость внутри меня не утихает… и словно дирижируя музыкантами, я широко размахиваю руками, а затем снова свожу их вместе, призывая огонь.

И приказываю ему подчиняться моим велениям.

Стена пламени возникает в полукруге, и я слышу визг с той стороны, несколько огров взмывают в воздух, когда они влетают в жар и дым.

Но потом, с ужасом, я осознаю, что натворила. Я в безопасности. Мерк и его скакун остаются за пределами…

Как призрак, он прорывается сквозь линию красного огня, я не вижу дикие глаза его лошади и распахнутые ноздри, ведь я вижу только мужчину. В чёрной кожаной броне и с развивающимися чёрными волосами он олицетворяет месть с этим мечом в руке, адский огонь расступается перед ним лишь на мгновение, чтобы он мог пройти, прежде чем снова сомкнуть ряды.

Когда Мерк и его скакун приземляются, он мчится ко мне, дым поднимается с его плаща, а за его спиной блики мерцающего красного жара словно говорят о том, что Мерк вырвался из самых глубин зла.

И затем он проносится мимо.

Оборачиваясь, я впервые вижу огра, который подбирался ко мне сзади. Если бы задержка продлилась мгновение-другое, я была бы мертва. Но Мерк заботится обо мне. Он издает боевой клич, поворачивает своего коня для перехвата, а затем наклоняется так низко в седле, что почти укладывает скакуна на землю.

С плавным движением он вонзает остриё своего меча в голову огра, который всего в двух шагах от того, чтобы прыгнуть на меня.

Существо начинает вращаться всё быстрее и быстрее, пока не издает крик боли и не сворачивается в искривленный, меняющий свой цвет клубок.

Я смотрю через плечо и оцениваю стену пламени. Я всё ещё хочу, чтобы она оставалась на месте, и без всякой логики чувствую, что она будет там столько, сколько мне нужно.

Этого не может происходить на самом деле.

— Но спасибо судьбе за это, — шепчу я, оглядываясь в панике.

Мерк описывает круг на своем коне и возвращается к мёртвому огру. Наклонившись, он протягивает руку, я знаю, что он собирается вернуть своё оружие.

Где Лаванте?

Непонятно откуда раздается свист… и затем я осознаю, что это я издаю этот звук…

Ответное ржание доносится слева, и вот мой жеребец мчится из-за группы красных деревьев, стремительно преодолевает расстояние между нами, перепрыгивая через языки пламени, к которым я не имею никакого отношения.

Он несётся, как ветер, от мерцающего света его прекрасная золотистая шерсть сверкает, как закат, белая грива и хвост струятся розовым от нечестивого сияния стены огня. Несмотря на жар и чудовищ, он мчится ко мне.

Я пригибаюсь низко.

Как только он оказывается рядом, конь вонзает копыта в красную землю и останавливается… и словно мы делали это тысячу раз, я с легкостью запрыгиваю в седло, перебрасывая ногу через поклажу, всё ещё привязанную к спине. В миг, как я сажусь, я хватаюсь за гриву, потому что знаю, что впереди.