Мне приходится моргнуть, чтобы прояснить зрение: стрелка направлена вперёд и вправо, а отметки направления показывают, что север находится у основания инструмента и чуть влево.

Я указываю вперёд и к скалам.

— Мы идём туда. За водой.

Я убираю компас в футляр, возвращаю его в рюкзак и снова перебрасываю груз на плечи, а Мерк продолжает пялиться на меня.

— Что это за штука? — говорит он отстранённым голосом.

Собрав поводья, я встречаю его взгляд.

— Ты поверишь, если я скажу, что не знаю?

Долгая пауза.

— Да, думаю, что поверю. Но что я знаю точно — эти животные слишком долго бежали на большой скорости, и если не найти источник воды и укрытие до темноты, то мы можем оказаться в сложной… ситуации.

Сосредоточившись на направлении, которое мне указали, я чувствую эхо вибрации, снова проникающее в мою ладонь и руку.

И тогда я хрипло произношу то, чего никогда не думала, что скажу в этой жизни:

— Компас оставила мне моя мать. Он очень-очень древний.

Моя мать. Слова звучат так же странно на моём языке, как и в моём ухе.

— Это магия?

Я могу лишь пожать плечами.

— Мне не обязательно отвечать на это, правда?

Мерк медленно выдыхает.

— Нет, не обязательно.

Когда Мерк снова смотрит назад, туда, откуда мы пришли, его глаза сужаются, и я задаюсь вопросом, сколько он заметил во время нашего побега от огров. Неподалёку раздаётся вспышка огня, и я сердито смотрю на пламя, как на ребёнка, которого прошу замолчать. Я не понимаю, что я сделала, так же как не могу объяснить компас…

— Ладно, идём туда, — хрипло объявляет Мерк. — И, возможно, найдём воду.

Я киваю в знак согласия, пока он подгоняет свою лошадь вперёд, а Лаванте следует за ним без всяких подталкиваний с моей стороны, хотя он вскидывает голову и топает копытами, потому что не любит быть ведомым. Но он пойдет слишком быстро для мерина, поэтому слабая лошадь должна идти первой.

Снова красные деревья. Снова огни, которые спонтанно вырываются из ям в красной земле. Мы избегаем последних с большим запасом, но, по крайней мере, лошади больше не реагируют на всплески жара и света… либо они привыкли к этому, либо просто устали. На самом деле, скорее всего, Лаванте больше не чувствует угрозы, а конь Мерка слишком истощён, чтобы думать об этом.

Я продолжаю осматривать пейзаж, как и Мерк, поскольку скалы, из которых нас выгнали, становятся всё ближе. Мы всё ещё слишком далеко, чтобы я могла заметить огров, сливающихся со скальными стенами, и меня беспокоит мысль о том, что за нами следят и мы просто этого не знаем.

— Почва меняется, — замечает он.

Действительно, красный тускнеет, его сменяет привычный мне коричневый цвет земли… и вскоре я замечаю маленькие зелёные побеги. Деревья тоже меняются: новые виды приходят на смену уродливым искривлённым красным деревцам, листья становятся зелёными. И больше никаких огней, когда мы наконец входим в лес…

Мерк глубоко вдыхает через нос.

— Я её чувствую.

— Что?

— Воду.

Я пробую подышать в том же духе, но всё, что я ощущаю — сероводород и горящее мясо, как будто эта вонь заполнила мои пазухи.

— Вот там. — Мерк поворачивает свою лошадь вправо и указывает рукой. — Сквозь деревья. Слышишь?

Наклонившись вперёд над светлой гривой Лаванте, да, я вижу… река с быстрым течением. Лошади тоже уловили поток, фырча и ускоряя шаг под низко свисающими ветвями.

Деревья у бурлящего потока зелёные, лиственные и плотно растущие друг к другу, и когда мы пробиваемся сквозь загромождение, вид реки становится огромным облегчением. Она большая, берег кажется затопленным, без сомнения из-за разлива после шторма в Пустошах.

— Стой, — приказывает Мерк, натягивая поводья. — Смотри.

Действительно, вдоль края виднеется множество следов… а также одно большое нарушение с кровавой дорожкой, которая уходит в деревья. Мой страх сразу же называет это атакой демонов, и я высматриваю вниз по течению раздувшийся труп животного со вспоротым животом и мясом, сорванным с костей.

Пока Мерк продолжает осматривать окрестности, ни одна из лошадей не ценит задержку, но я тоже предпочла бы подождать. Жажда — не проблема, если тебя съедят заживо.

— Держи его, — говорит Мерк, слезая с лошади. — Я проверю воду.

Я беру поводья у Мерка, и он подходит к реке, опускаясь на колено. В правой руке он держит свой широкий меч, а левой собирает воду. Хотя мне нужно быть настороже, я сосредотачиваюсь на высохшей серой крови на лезвии и вспоминаю ярость на лице Мерка, когда он пронзил голову огра.

Спасая меня.

— Чистая, — объявляет мужчина.

Как будто лошади понимают его речь, Соня вырывается и направляется к воде, а Лаванте нетерпеливо топает копытами. Я едва успеваю слезть, как мой жеребец уже заходит в воду по грудь.