Хотя подземельем назвать это помещение язык не поворачивался – то был зал, имеющий форму амфитеатра. Ряды темных деревянных скамеек поднимались полукругом вокруг центрального возвышения, которое представляло из себя анатомический стол из черного мрамора.

Его поверхность была вырезана с уклоном к небольшому желобу, уходившему в пол.

Я сразу поняла, для чего этот желоб был предназначен.

Мое наблюдение о природе этого места подтверждали инструменты, аккуратно разложенные на кафедре преподавателя: скальпели, крючья, пилы, щипцы и иглы разных размеров.

Впрочем, я и так знала, что это за место, и какие занятия здесь проводят.

На мраморном столе лежало нечто, накрытое серой простыней.

Профессор демонолатрии Дитрих Кролль, явно не скрывая радости, сдернул ее одним театральным движением, представляя взорам группы нечто большое, темное, пугающее.

И безжизненное.

Веющее леденящим холодом и, отдаленно, тем самым тревожно-сладким запахом, из-за которого хотелось бежать из этого места куда подальше.

Это был анатомический театр, в котором, согласно практическим занятиям по демонолатрии, Кроллем проводились вскрытия убитых демонов.

А вот конкретно этот, лежащий на анатомическом столе, был тем самым, которого Рейнхард Фрейтор и его псы принесли с зачистки как раз в День святого Вафлентия.

В вечер того дня, когда Ребекка призналась Рейну в любви, когда ее сломали и когда моя душа вселилась в ее тело.

Я еще потом недоумевала, зачем притаскивать труп чудовища из подземелья, или где там они с ним расправились?

Но, оказывается, в этом был смысл.

Кстати, за неделю с демоном ничего особенного не произошло – заметных признаков разложения я не углядела. Очевидно, из-за того, что его тело было под воздействием холода.

Но сейчас его разморозили.

Специально, чтобы провести для универсантов практическое занятие с подробным разбором того, что из себя представляют демоны – как снаружи, так и изнутри.

Некоторые универсанты считали эти занятия одним из способов поразвлечься, а некоторые не выносили, и принимали специальные успокаивающие таблетки, чтобы иметь возможность на них присутствовать без тошноты, обмороков и прочих вполне естественных реакций на то, что здесь происходило.

Например, Норма Братц всегда выпивала волшебную таблетку, которая кстати, стоила весьма недешево, иначе, по ее собственному признанию, она б не продержалась в анатомическом театре и десяти минут.

Несмотря на то, что род Братц был не таким уж и обеспеченным, родители души в ней не чаяли, отдавая любимой дочери последнее.

У Ребекки же денег на эти антиомерзительные таблеточки не было, и ее просто тошнило, хотя чаще всего она падала в обморок, чем вызывала необыкновенное веселье и со стороны наследников, и со стороны отстойников, которые не упускали случая грубо подшутить над бедняжкой ради очередного шоу.

Ей то пихали под нос какой-нибудь фрагмент, то обливали демонической кровью, а однажды засунули в сумку печень демона.

После такого с Беккой чуть удар не случился, она визжала на весь Арквилл, после чего ее вырвало, а наследнички, конечно, сняли это на телефон и переслали в общий чат академии.

Именно после того случая у Бекки и появилась вязаная сумочка-ромашка, а от той она избавилась.

Из-за заданий Сикеля прошлые занятия по демонолатрии я пропустила, поэтому сейчас слушала с особенным вниманием.

Кролль надел на свой белый халат фартук и принялся перебирать инструменты, сверкающие в свете ярких ламп под потолком и очень-очень острые.

Выглядело это максимально отталкивающе.

– Итак, сегодня в нашем распоряжении великолепный экземпляр демонического существа. С подобной особью мы еще не сталкивались, будет весьма любопытно изучить его строение и функции. Спасибо комиссару Фрейтору, он всегда добывает абсолютно разные виды демонов нам для изучения и практики по сбору квинтэссенции. Это огромнейший вклад в составление официального демонического реестра. Да что там, вклад – комиссар Фрейтор…

Не успел Дитрих Кролль договорить, как дверь прозекторской распахнулась, и на пороге показался сам ректор.

Собственной персоной.

Как говорится, вспомни солнце – вот и лучик…

ГЛАВА 28

Рейн был в великолепно сидящей на нем черной форме, которая контрастировала с его русыми волосами.

Хорош, сволочуга.

Идеален в этой дурацкой черной форме с красными погонами.

Четыре звезды.

Взгляд не оторвать – настолько приковывает к себе внимание.

Универсанты, как один, поднялись в едином пылком приветствии, отдавая заявившемуся на занятие ректору честь.

Меня удивляло, что эти наглые избалованные мажоры, которые не признавали никаких авторитетов, так подобострастно относились к комиссару.

Паскудэль Лелюш просияла и принялась ослепительно улыбаться.