Помимо этого в вещах Ребекки обнаружилось еще кое-что интересное – например, маленький потрепанный кассетный магнитофон с заедающими клавишами и несколько кассет с записанными ею с радио новеллами, местным аналогом аудиокниг.

Ни то ни другое тоже выбрасывать не стала.

Хотя предпочла, чтоб из техники у Бекки был мобильный телефон, пусть и самый дешевый.

Сотовые настолько прочно вошли в нашу жизнь, что оказаться в этом мире без него было непривычно. Я постоянно испытывала тревожность, казалось, что чего-то недостает, рука постоянно тянулась за сотовым.

Раз тут техника дошла до такого прогресса, то я непременно хотела заиметь средство связи.

Но на него, как и на еду, и на одежду еще предстояло заработать.

– Мокрица, ты говорила, у тебя там диалог между влюбленными женским и мужским персонажами… Возьмешь меня в свое выступление – я буду за парня читать! – вывел меня из задумчивости голос Сикеля.

От неожиданности я споткнулась на узких ступеньках, ведущих в холодный полумрак подземелья, Эйнц сделал движение, чтоб меня поймать, но я шарахнулась от него к каменной стене, оцарапав ладонь.

К счастью, левую, а не правую с сигилом.

– Зачем тебе это надо? – нахмурилась я.

ГЛАВА 27

– Казимир сказал, раз я отстойник, то тоже должен выступить, несмотря на свой высокий статус, – скривился заморыш, который действительно считал свой статус очень и очень высоким. – И потом, может, мы с тобой выиграем приз, чем черт не шутит? Поделим триста доллардов напополам, красота! Там вроде про признание в любви, поцелуйчики всякие – вот мы с тобой и изобразим влюбленную пару из твоего романчика. Представишь на месте меня комиссара Фрейтора – наследникам это понравится и нам присудят первое место!

Спуск был довольно длинным, и я чуть было не споткнулась повторно от таких заявлений Сикеля.

Казимир… Это новый местный ивент-менеджер, придумывающий развлечения. Этот концерт отстойников придумал именно он.

Не представляю, чем руководствовался заморыш, когда предлагал такое после того, как подставил – отправил в загон к демону, который меня чуть не угробил, а потом еще и оболгал перед Фрейтором!

Наверное, думал, я прельщусь на деньги.

На самом деле, на эти триста призовых доллардов я действительно прельстилась – они были нужны мне позарез. И выступить перед наследниками собиралась – даже уже репетировала втайне ото всех.

Задуманное было сложным и ненадежным, но когда у тебя кончается нормальная еда, а от быстрорастворимых каш, супов и гарниров «Плюхвар» ноет желудок, любые сложности меркнут.

– Ну так что, после этой пары прорепетируем в малом зале? – и Сикель подмигнул.

Честно, даже если бы моим номером на концерте действительно было чтение страстной сцены между леди Аурелианой и сэром Тобиасом из «Аромата фиалок на Мосту поцелуев», Сикель Эйнц был последним человеком, которого я бы взяла себе в пару!

О чем я не преминула сообщить заморышу.

– Что, по сравнению с комиссаром Фрейтором рожей не вышел? – Эйнц явно почему-то явно рассчитывал, что я начну его разубеждать. – Так ведь и ты не вышла, Мокрица – скажу по секретику, пару раз видел, как Паскудэль Лелюш выходила под утро из особняка комиссара. Такая роскошная девушка действительно в его вкусе, тем более, ходят слухи, мать Рейна хочет его женить, и наследница рода Лелюш вполне себе прекрасная партия. А тебе надо смотреть на жизнь реальнее – тогда будешь куда счастливее. Староста отстойников мог бы значительно облегчить твою жизнь в Академии, если б ты была с ним поприветливее…

Эйнц явно надеялся меня расстроить известием о том, что ректор спит с Паскудой и на волне этого расстройства подтолкнуть к себе.

Даже приобнять за талию попытался в темноте коридора подземелья своими влажными подвижными руками и понизил голос:

– Представь – комиссар увидит тебя и меня на сцене, увидит наш поцелуй, приревнует… Разве тебе этого бы не хотелось?

– Я скорее поцелую демона, – сообщила я и отпихнула червяка подальше, испытывая гадливое ощущение.

Вот только Сикель Эйнц как будто совсем не расстроился. Перед самый входом в прозекторскую, с горящими по бокам факелами, он шепнул мне на ухо, обдавая дыханием:

– Зря отказываешься от моего покровительства, Мокрица, очень-очень зря. Я ведь хотел по-хорошему, чтобы мокрица и червяк, классная пара. Между прочим, я знаю следующее развлечение для наследников, которое придумал Казимир. Концерт отстойников – это еще разогрев, смотрины, а вот потом начнется настоящее веселье… И вот потом, если не одумаешься и я за тебя не заступлюсь… Перестанешь быть такой дерзкой, Мокрая. Помяни мое слово!

Из темного коридора на ослепительный свет мы ступили одновременно.

Под потолком висели металлические лампы, похожие на раскрывшиеся бутоны цветов.

Очень яркие, не оставляющие ни одного темного уголка.

Холодный воздух подземелья пах спиртом, воском и чем-то тревожно-сладковатым, и даже терпкому аромату засушенных трав, развешанных по стенам, не удавалось перебить этот запах.