Подружка всегда поддерживала меня в этих чувствах, которых для меня становилось слишком много.

Я тосковала по нему, я плакала, мне так хотелось, чтобы он раз на меня взглянул!

И как же приятно было слышать от Нормы, что Рейн на меня смотрит!

Правда, я сама этого не замечала, но Норм утверждала, он делает это украдкой.

Могла ли я надеяться хоть на кроху взаимности от него?

Меня колотило лишь от одной мысли об этом.

Сейчас на патио Нормы, к сожалению, не было.

Ведь тем, кто учился в Арквилле, но не принадлежал к великим династиям, необходимо было трудиться на благо академии на физических работах.

В этот вечер Норме, как назло, поступило задание помочь в библиотеке, поэтому я осталась без ее поддержки.

Но у меня и так она была очень мощной – сердце на щеке, на свитере, «Аромат фиалок на Мосту Поцелуев» в пестрой обложке, крепко зажатый под мышкой и благословение святого Вафлентия, который в свой день покровительствует всем влюбленным.

Когда Паскудэль услышала про День Вафлентия, ее глаза заблестели.

Несмотря на то, что она была блондинкой, они были темными и сочетание ее блестящих золотистых волос цвета полуденного солнца, и этих темных глаз было притягательным и необычным.

Эль правда была очень красива.

Она то и дело мелькала на обложках журналов и по телевисте.

– Так Мокрица у нас влюблена? – промурлыкала Лелюш, чуть ли не облизнувшись. – Все это слышали? Влюбленное сердечко нашей Мокрицы трепещет от страсти! А это как-то прошло мимо нас. И в кого же? Чей поцелуй ты сегодня хочешь получить? Неужели в…

– Возвращаются! – возбужденно крикнул кто-то.

– Дьявол побери… Капитан Фрейтор завалил архидемона!

Собравшиеся на заднем дворе наследники загалдели, высматривая кого-то за кованной оградой решетки.

Да, они возвращались – ректор Арквилла, капитан Рейн Фрейтор и его верные гончие псы.

Отведя тяжелые створки ворот с витиеватым кованым узором, он вошел в ворота первым.

И мое сердце впрямь затрепетало.

Как всегда при виде него…

ГЛАВА 2

Забилось бешено, рвано.

Я всегда его просила – уймись, глупое, не мне на наследника могущественного рода Фрейторов заглядываться!

Но, как говорилось в одной из моих любимых новелл – «Твой отпечаток на моем сердце» – сердцу не прикажешь.

И вот сейчас при виде красивого широкоплечего мужчины в черном, который, печатая шаг, шел по патио, не обращая внимания ни на кого вокруг, оно пустилось в бешеный галоп.

Рейн был в полевой форме, которая подчеркивала его ладную фигуру – черные брюки заправлены в берцы, а черная рубашка с капитанскими погонами – в брюки. Поверх рубашки перекинута портупея, зафиксированная на плечах и груди.

С одной стороны системы ремней – кобура, а с другой – ножны.

У Рейна аж два избранных оружия – кольт «Миротворец» и боевой нож-кастет, с которыми он не расстается.

Избранное оружие, если уж оно избрало своего владельца, усиливает его сигилу. В каком-то смысле сливается с душой хозяина, становится его продолжением.

У многих наследников великих родов в академии есть избранное оружие – это очень почетно.

У кого-то – меч, у кого-то лук, у кого-то – арбалет.

Но ни у кого в Тенебрии, кроме капитана Рейна Фрейтора в его тридцать четыре года, не было сразу двух избранных предметов.

И никто во всем королевстве не умеет так с ними обращаться.

Самый меткий стрелок – с расстояния в пятьдесят аров может попасть архидемону прямо в глаз, чтоб не попортить шкуру.

Но что даже и заикаться об избранном оружии, когда у Рейна есть сила, гораздо более могущественная!

В нашем королевстве, где один адепт обладает лишь одной стихией, у Рейна Фрейтора в подчинении все пять стихий. И почти неограниченный резерв магии!

А сигил на ладони его правой руки – дракон.

Говорят, он убил дракона, напился его крови, и сам стал драконом…

Но это слишком жестоко, поэтому, конечно, я не верю.

Дрожа, смотрю в его красивое, идеальное лицо.

Холодно-русые, чуть влажные волосы подстрижены и аккуратно уложены, одна светлая прядь зачесана надо лбом – будто не с болот ректор вернулся, а из дорогого салона Лелюш.

У Рейна непроницаемые, жесткие черты лица, но его глаза – кажется я, могу смотреть в них вечно.

Серо-зеленые, меняющие цвет в зависимости от освещения и, как я думаю, настроения.

Порой светлые, почти прозрачные, а порой – будто дремучий темный лес, в котором обитают монстры.

На ходу Рейн выбивает из портсигара сигарету и прикуривает от серебряной зажигалки, которую достает из кармана тактических брюк.

Он легко может сделать это, щелкнув пальцами – ведь огонь одна из стихий дракона. Не знаю, почему он этого не делает, а мне всегда было так интересно узнать.

За Рейном следует его корпус, гончие псы из династии Фрейтор – так их прозвали за верность своему комиссару.