— А, это так, поделка для личного пользования, — отмахивается артефактор, но в его глазах мелькает гордость. — На накопителях работает. Удобно, когда лошадей кормить не хочется. Ну-с, приступим к делу?

Установка системы занимает добрую половину дня.

Ганс, вооружившись лопатой и мешочком с мелкими кристаллами, вместе с Мартином обходит по периметру огромную территорию поместья.

Через каждые двадцать шагов он выкапывает в промерзшей земле небольшую лунку, опускает туда кристалл и шепчет заклинание.

Я наблюдаю за процессом издали, чтобы не мешать.

Когда периметр замкнут, мастер возвращается в дом.

В гостиной, на небольшом столике у окна, он устанавливает каменную плиту.

— Теперь самое важное, госпожа, — Ганс достает из кармана серебряную иглу. — Нужна привязка. Магия должна знать, кто здесь истинный хозяин. Чтобы никто, кроме вас, не мог перенастроить или отключить систему.

— Просто приложить руку недостаточно? — уточняю я, хотя уже догадываюсь об ответе.

— Для надежной защиты — нет. Нужна кровь. Одна капля в центр плиты.

Я не спорю. Беру протянутую мне иглу, быстро колю подушечку указательного пальца и выдавливаю каплю крови на центральную руну каменной плиты.

Кровь мгновенно впитывается в камень, не оставив и следа.

Плита на секунду вспыхивает ярким синим светом, который тут же гаснет, сменяясь ровным мерцанием по краям.

— Готово, — удовлетворенно кивает Ганс. — Теперь система "знает" вас. А вот это — пропуска для ваших людей.

Он выкладывает на стол пять серебряных брелоков на кожаных шнурках.

— Я просил брата положить с запасом, — поясняет он. — Раздайте их тем, кому доверяете. Пока брелок при них, контур не сработает. Без него — система поднимет такой вой, что мертвого разбудит, а на плите загорится сектор, где произошло проникновение.

Я забираю брелоки.

Три раздам своим работникам. А оставшиеся пусть пока лежат в шкатулке — мало ли, придется нанимать еще кого-то из доверенных лиц.

После установки сигнализации Ганс принимается за бытовую магию. Он меняет разряженные кристаллы в каминах и ванных комнатах.

Спустя час по дому разливается приятное тепло, не зависящее от дров, а из крана в ванной с шипением вырывается струя горячей воды.

Ну прямо дары цивилизации!

Я расплачиваюсь с мастером, и магические сани увозят его обратно в город.

А день продолжает преподносить сюрпризы.

За полдень, когда мы с Мартой обсуждаем на кухне, что приготовить, тишину двора разрывает яростный собачий лай.

Вьюга, которая до этого мирно обгладывала кость в конюшне, заливается так, словно на нас напала орда орков.

Мы с кухаркой переглядываемся.

— Никак гости пожаловали, — хмурится Марта.

Я выбегаю в гостиную.

Сигнальная плита спокойна — мерцает синим. Значит, кто-то подошел к воротам, но границу не пересек.

Мартин, который в это время чинил дверцу шкафа в гостиной, уже бежит к выходу, сдернув со стены ружье.

Я накидываю плащ и выскакиваю на крыльцо следом за ним.

У ворот, которые Мартин предусмотрительно запер, гарцует всадник на вороном коне. Тот нервно всхрапывает и перебирает ногами, пугаясь яростного лая Вьюги. Собаку от немедленной расправы над гостем удерживает только железная хватка Мартина за ошейник.

Всадник, закутанный в темный плащ, даже не пытается спешиться.

— Эй, на ферме! — кричит он, перекрикивая лай. — Я от барона Корбина! Привез послание для новой хозяйки!

— Бросай через забор и проваливай! — рявкает Мартин, демонстративно перекидывая ружье из руки в руку.

Всадник, явно не ожидавший такого теплого приема, заметно мешкает.

Затем все же вытаскивает из-за пазухи свернутый в трубку пергамент, перевязанный черной лентой, с размаху перекидывает его через кованые прутья ворот.

Спустя минуту только снежная пыль напоминает о его визите.

— Тише, Вьюга, тише, девочка, — успокаиваю я собаку, подходя к воротам. — Ушел чужак. Ушел.

Вьюга недовольно рычит напоследок, но послушно садится у моих ног.

Я поднимаю пергамент, срываю ленту и разворачиваю послание.

Почерк у барона Корбина угловатый, строчки с кляксами. Читая короткий текст, я чувствую, как губы сами собой растягиваются в усмешке.

Вы, наглая девчонка! Посмели угрожать мне имперским судом и бумажками от пройдохи Пруста! Вы пожалеете о своей дерзости. Женщине не место на этой земле. Гнилая Падь все равно будет моей, и я найду способ выжить вас оттуда. Ждите последствий.

— Что там, миледи? — с тревогой спрашивает Мартин, глядя на меня.

— Наш сосед расстроился из-за письма стряпчего, — спокойно отвечаю я, комкая пергамент. — Обещает нам веселую жизнь.

Мартин хмурится и поглаживает приклад ружья.

— Пусть только сунется. Мы ему быстро рога-то пообломаем.

— Не сунется. Он трус, Мартин. Прислал письмо с посредником, потому что боится действовать открыто. Но пакостить исподтишка он точно будет.