Пока слуги провожали нас внутрь, я поймал себя на странной мысли: отсутствие принцессы Селесты меня скорее успокоило, чем разочаровало.

Я слишком устал с дороги, слишком пропитался пылью, тревогами и собственными мрачными ожиданиями, чтобы первая встреча с будущей невестой произошла во дворе, среди слуг, охраны и придворных. Ей, наверное, тоже было бы нелегко встречать человека, о котором уже успели столько рассказать и за которого ее решили выдать.

В этом я был с ее родителями полностью согласен: знакомство лучше отложить. Уставшие, запыленные, голодные после дороги, мы вряд ли обрадовались бы излишнему вниманию, а принцессе, если она действительно не желала этого брака, лишние свидетели только помешали бы сохранить лицо.

Ортан и Мариэль еще раз пожелали нам чувствовать себя как дома, после чего слуги сопроводили каждого в заранее подготовленные покои.

Мои комнаты находились в восточном крыле: просторные, светлые, с широкими дверными проемами и пологими переходами, где можно было идти на костылях без унизительной помощи. Кто-то позаботился об этом заранее: без показной деликатности, без намека на мою беспомощность, просто оставив мне возможность двигаться свободнее. Такая забота многое говорила о хозяевах дворца.

Когда за слугами закрылась дверь, я впервые за день позволил себе устало опуститься в кресло у камина. Плечи ныли от дороги, в голове все еще стучали колеса, а Стефан, мой камердинер, молча помог переодеться, распорядился насчет легкого ужина и ванны и, убедившись, что больше ничего не требуется, оставил меня одного.

Тишина оказалась непривычной. В дороге ее не бывает: скрипит кожа, фыркают лошади, переговариваются воины, Вирена листает книгу, мать спрашивает, не дует ли мне, а Рейнар смеется где-то снаружи так громко, что мрачные мысли отступают сами.

Здесь было тихо. Новый дворец дышал за стенами чужой жизнью, но до меня доходили лишь приглушенные звуки: шаги в коридоре, далекий голос служанки, журчание фонтана за окном.

Позднее, уже лежа в незнакомой постели, где пахло свежим бельем, цветами и тонким дымком от камина, я долго не мог уснуть.

За окном темнел сад. Луна серебрила верхушки деревьев, и они казались призрачными. Где-то внизу ровно журчал фонтан, как будто ему не было дела ни до политических союзов, ни до чужих страхов, ни до завтрашних встреч.

Я думал о девушке, которую завтра увижу впервые: спит ли она спокойно, смирившись с волей родителей, или, как и я, смотрит в темноту и пытается представить того, с кем ей предстоит связать судьбу? Может, злится. Может, плачет. Может, уже решила встретить меня холодно и гордо, чтобы сразу дать понять: ее можно принудить к браку, но нельзя заставить радоваться.

И если так, я не имел права ее осуждать.

От этой мысли в груди неожиданно потеплело. Селеста была мне чужой, возможно, уже злилась и считала меня своим несчастьем, но скоро она станет частью моей жизни, а я, ее, живым человеком, которому тоже страшно и которого уже хотелось уберечь хотя бы от необходимости прятать страх за высокомерием.

Это желание было глупым, самонадеянным и слишком нежным для мужчины, который даже не видел лица своей будущей жены, но я все равно мысленно пожелал ей доброй ночи.

А потом понял, что, несмотря на тревогу, усталость и все доводы разума, жду завтрашней встречи все сильнее. Вместе с ночью за окнами во дворец входило что-то неясное и хрупкое, не надежда еще, нет, но ее первый слабый отблеск, похожий на далекий огонь, который видишь в темноте и боишься назвать спасением.

Глава 2

Селеста

— Селеста, просыпайся.

Голос Нериссы прорезал сон мягко, но настойчиво, и зыбкий туман, в котором я куда-то бежала, то ли по бесконечной галерее, то ли по саду, где ветви цеплялись за платье и не пускали дальше, рассыпался так внезапно, что несколько мгновений я лежала с открытыми глазами и не могла понять, за кем гналась или от кого пыталась спастись.

Комната постепенно возвращалась ко мне: высокий полог над кроватью, утренний свет на изумрудных занавесях, тонкий запах розовой воды, серебряный поднос на столике у окна и круглое встревоженное лицо Нериссы Веллар, моей главной фрейлины, лучшей подруги и, если быть совсем честной, единственного человека во дворце, рядом с которым я еще могла позволить себе не выглядеть безупречной.

— Ты так металась, что я уже хотела звать лекаря, — сказала она, убирая с моего лица растрепавшуюся прядь. — Хотя лекарь, боюсь, вряд ли сумел бы выписать средство от навязанного жениха.

Я выдохнула, откинулась на подушки и только теперь окончательно вспомнила, какой день наступил.

Гости были здесь.

Король Серебряных драконов прибыл во дворец прошлым вечером, и уже сегодня мне предстояло познакомиться с человеком, которого родители выбрали мне в мужья с пугающей уверенностью. Они говорили о моей судьбе сухо, как о новом платье к празднику.

— Скажи, что я заболела, — попросила я, закрывая глаза. — Не смертельно, но достаточно убедительно, чтобы никого не принимать хотя бы неделю.