— Вирена, пожалей его хотя бы до дворца.

— Я жалею его с десяти лет, Ваше Величество, поэтому и не позволяю окончательно зарасти мхом.

Я фыркнул, и Вирена победно приподняла бровь.

Вот за это я ее и ценил. Она могла быть резкой, упрямой, временами невыносимой, но рядом с ней я не превращался в хрупкую вазу. Для нее я оставался Эйраном: другом, королем, занудой, упрямцем, кем угодно, только не бедным мальчиком.

Жаль, что Селеста этого обо мне не знала.

Карета начала замедляться. Снаружи послышались голоса, стража у ворот окликнула нашего начальника охраны, тяжелые створки со скрипом разошлись, и вскоре дорога стала ровнее, а колеса застучали уже по дворцовому камню.

Мы въехали во дворец Бирюзовых драконов.

Я не сразу выглянул, дав себе несколько секунд, чтобы собрать лицо. Это умение я довел до совершенства: прятать усталость, страх, боль и стыд, оставляя только спокойствие, потому что король не имеет права выглядеть так, будто хочет сбежать.

Когда слуга распахнул дверцу, во двор хлынул прохладный вечерний воздух. Вирена вышла первой и с явным наслаждением расправила плечи после долгой дороги. Мать задержалась рядом со мной.

— Готов? — спросила она. Я был не готов.

— Конечно, готов.

Она коснулась моей руки легко, едва заметно, и отошла.

Рейнар уже спешился и подошел к карете. Его лицо оставалось веселым, но глаза стали внимательными.

— Ну что, брат? Произведем впечатление?

— Ты точно произведешь.

— А ты испортишь всем настроение своей мрачной физиономией, если сейчас же не перестанешь хоронить себя заживо.

Я бросил на него раздраженный взгляд, и он улыбнулся шире.

— Вот. Уже лучше. Злишься — значит, живой.

Стефан подал мне костыли.

Боль, усталость и чужое любопытство я переносил легче, чем короткую паузу перед спуском из кареты, когда все ждали, удержусь ли я на ногах. В такие мгновения я переставал быть королем, союзником, мужчиной и становился напоминанием о том, что тело способно предать внезапно и навсегда.

Я сжал пальцы на подлокотнике и заставил себя смотреть прямо. Завтра мне предстояло выдержать взгляд Селесты, поэтому сегодня можно было потренироваться на всех остальных.

Рейнар помог мне быстро, без суеты и показной осторожности. Он делал это так давно, что в его движениях не было жалости, только привычка, и за это я любил его сильнее, чем умел говорить.

Оперившись на костыли, я выпрямился и огляделся.

Дворец Бирюзовых драконов оказался прекраснее рассказов, над воротами сияли каменные крылья, на карнизах спали резные драконьи головы, а в глубине сада я заметил настоящего бирюзового дракона, свернувшегося у круглого пруда. Светлый камень стен отливал теплым золотом, высокие окна ловили вечернее небо, по балконам и колоннам вились живые растения, подстриженные так искусно, с редким знанием дворцового этикета.

Во дворе стояли слуги. Кто-то держал поводья, кто-то принимал сундуки, кто-то просто пытался не смотреть слишком явно, но все равно смотрел, на костыли, на мои напряженные пальцы, на Рейнара рядом, сильного, красивого, сияющего жизнью.

Я давно научился терпеть чужое любопытство. Человек порой смотрит из растерянности, не зная, куда деть глаза, но каждый такой взгляд напоминал: завтра Селеста тоже может растеряться.

У входа во дворец нас встречали король Ортан и королева Мариэль.

Принцессы среди них не было.

Я заметил это сразу и, к собственному удивлению, почувствовал облегчение.

Ортан оказался высоким мужчиной с тяжелым спокойным взглядом правителя, привыкшего, что его слушаются. Мариэль держалась мягче, но в этой мягкости чувствовалась сталь. Они приветствовали нас тепло, достойно, без лишнего любопытства, и ни один из них не задержал взгляд на моих костылях дольше, чем требовала вежливость.

За это я был благодарен.

— Дорога была долгой, — сказал Ортан после первых приветствий. — Официальное знакомство и ужин лучше перенести на завтра. Сегодня вам нужно отдохнуть.

Я склонил голову.

— Вы очень любезны, Ваше Величество.

— Мы рады видеть вас в нашем доме, — добавила королева Мариэль. — Надеюсь, здесь вам будет удобно.

В ее голосе не было жалости, только вежливость хозяйки, принимающей важных гостей, и иногда такая обычная вежливость оказывается роскошью.

— Уверен, так и будет, — ответил я.

Рейнар рядом уже успел обменяться с королем несколькими бодрыми фразами о дороге и лошадях. Мать говорила с Мариэль мягко и спокойно. Вирена держалась чуть позади, но я знал: она успела заметить все, от расстановки стражи до выражений лиц слуг.

А я снова поймал себя на том, что ищу взглядом рыжие волосы.

Если бы Селеста хотела встретить нас, она была бы здесь. Если ее не было, значит, так решили родители или она сама настояла, и я не знал, какой вариант неприятнее.