Снова и снова он слышал её крики, видел жадный, хищный блеск в глазах отчима, когда тот повалил Элизу и взял её. Ярость подступала к горлу Меррика, словно горячая, горькая желчь.

«Богиня, — молился он, ступая со ствола дерева и находя твёрдую ветвь, чтобы устоять. — Не знаю, хочешь ли ты меня слышать, волную ли я тебя вообще. Но исполни одну просьбу — позволь мне убить мужчину, что причинил Элизе боль. Пусть я не смог спасти её, но позволь мне раз и навсегда отомстить за её страдания…»

— Положи её сюда. — Голос матери-целительницы прервал его молитву, и он осознал, что они уже внутри другого шалаша из листьев, а она указывает на низкую лежанку. Он бережно уложил Элизу на кровать и встревожился, увидев, что её глаза открыты, но она совершенно не реагирует.

— Что с ней? — потребовал он, щёлкая пальцами перед лицом Элизы. — Почему она не отвечает?

— Она застряла в прошлом. — Голос старухи звучал мрачно. — Порой, когда воспоминания слишком сильны, лоза боли не отпускает свою жертву.

— Что? — взревел Меррик. — Ты имеешь в виду, она всё ещё проживает это заново? Снова и снова, и чёртову тьму раз?

— Недолго. Позволь дать лекарство. — Она быстро развернула что-то в своей синей мантии, и Меррик увидел, что это та самая ветка скрилликса, которую взяла Элиза — та, за которую старейшины потребовали расплатиться болью. Теперь ему ненавистен один её вид, но знал, что она им всё ещё нужна, именно поэтому он встревожился, когда старуха отломила одну из алых ягод.

— Всего одну, — сказала она, заметив его обеспокоенный взгляд. — То, что ранит, может и исцелить.

Бережно она разжала губы Элизы и выдавила ягоду, пока её кроваво-красный сок не стёк между ее губ. Сначала реакции не было. Затем, к огромному облегчению Меррика, Элиза кашлянула и моргнула. Она подняла на него взгляд.

— Меррик?

— Привет, детка. — Он потянулся, чтобы ладонью обхватить её щёку, но она уклонилась от его прикосновения.

— Не надо.

— Почему нет? — Сердце Меррика сжалось от боли. — Ты снова боишься меня? Из-за того, что вспомнила?

— Не просто вспомнила — прожила заново. — Она села, дрожа, и обняла себя руками. — Это было ужасно… куда хуже, чем то, что делал всеотец. С ним мне лишь приходилось смотреть на своё прошлое на огромном экране, словно в кинотеатре. А здесь… — Она покачала головой и опустила взгляд на пол.

— Элиза… детка… — Меррик снова потянулся к ней, нерешительно.

— Нет. — Она отстранилась. — Ты не понимаешь. Я почувствовала всё заново, Меррик. Всё, что он делал со мной. Всё, что заставлял делать с ним. О б

оже, лучше бы я умерла.

— Не говори так! — Меррик взял её за плечи и слегка потряс — не сильно, но достаточно, чтобы привлечь внимание. — Никогда так не говори, Элиза!

— Почему нет? — потребовала она, вырываясь из его рук. — Это правда! Именно поэтому я держала тебя на расстоянии, Меррик. Потому что я так боялась, что всё, что мы делаем, вернёт всё это назад. И я знала… — Голос её прервался всхлипом. — Знала, что если я когда-нибудь вспомню это, то больше никогда не смогу это подавить.

— Есть вещи, которые нельзя подавлять вечно, — мягко сказал Меррик, стараясь говорить ласково. — С некоторыми вещами в конце концов приходится сталкиваться, детка.

— Я никогда не хотела с этим сталкиваться. — Элиза вытерла глаза. — Знаешь, Джеймс думает, что я девственница? Поэтому он готов был не трогать меня до самой свадьбы. — Она горько рассмеялась. — Разумеется, большей лжи не придумаешь.

— Если бы он правда тебя любил, ему было бы плевать на это, — прорычал Меррик. — Так же, как и мне.

— Как тебе может быть всё равно? — Она подняла на него глаза, мокрые от слёз. — Это было не один раз, понимаешь, Меррик. Это… продолжалось все выходные. И потом тоже. — Она снова опустила взгляд. — Спустя какое-то время я сбилась со счёта, сколько раз он… он меня насиловал. Я просто хотела, чтобы это закончилось, чтобы я могла похоронить Бака и попытаться забыть.

Внутри него вскипела ярость, почти такая же сильная, как боль, идущая через их связь.

— Неужели не было никого, кому ты могла рассказать? — хрипло спросил он. — Никого, кто мог бы помочь?

Элиза пожала плечами.

— Я пыталась, после… после того как всё закончилось. Мать мне не поверила, и я пошла в полицию. Но отчим сказал им, что я просто злюсь на него за то, что он «случайно» переехал мою собаку, и хочу его подставить. — Она снова вытерла глаза. — Почти уверена, что он и их подкупил. Так он и работает — думает, что может купить всё, что захочет.

— Включая право брать несовершеннолетнюю девушку, находящуюся под его защитой, против её воли. — Меррик мрачно покачал головой. — Не существует смерти достаточно мучительной, чтобы расплатиться за то, что он с тобой сделал.

Она глухо рассмеялась.

— Это не имеет значения — всё уже позади. И, по крайней мере, теперь ты понимаешь, почему я не могу… не могу быть с тобой.