Она нахмурилась, оглядываясь. Как её пёс выбрался на передний двор? Обычно он сидел в её комнате или пользовался собачьей дверцей, чтобы выйти на огороженный задний двор. Элиза тщательно следила, чтобы он не бегал перед домом и по подъездной дорожке, избегая несчастных случаев. И всё же, вот он бежит прямо к ней, его разноцветные глаза сияют от возбуждения, пока он мчится через аккуратно подстриженный газон к круговой подъездной дорожке.

«Подъездная дорожка… о, нет!» — мелькнуло в голове у Элизы. Бак бежал прямо к ней, но чтобы добраться, ему пришлось выбежать прямо перед работающим внедорожником Чарльза.

— Чарльз! — закричала она, указывая на собаку. — Осторожно, Бак!

— О, я смотрю, принцесса, ещё как смотрю. — С жуткой ухмылкой отчим резко нажал на газ.

Элиза поняла, что сейчас произойдёт, на долю секунды слишком поздно, чтобы что-то изменить.

— Бак! — взвизгнула она. — Назад… стой! Лежать!

Большой пёс на мгновение замер. Склонив голову набок, он остановился прямо на пути внедорожника. И затем, пока Элиза смотрела на это в ужасе, отчим снова вдавил педаль газа, и четырёхколёсный монстр дёрнулся вперёд.

— Бак! — пронзительно закричала она, и тут массивные передние колёса внедорожника переехали большое меховое тело с тошнотворным хрустом, который Элиза услышала даже с того места, где стояла. — Нет! — завопила она. — Бак, нет!

Ей послышался тихий скулёж из-под машины, затем внедорожник подал назад, и Чарльз снова проехался по её собаке, словно убеждаясь, что довёл дело до конца. Когда машина откатилась назад, Элиза увидела обмякший меховой комок и лужу крови, медленно впитывающуюся в гравий.

Оцепенение, приковавшее Элизу к месту, рассеялось, и она бросилась вперёд, выкрикивая имя собаки. Она упала на колени, подняла его, прижала к себе и зарыдала. Бак обмяк в ее руках, его тяжелая голова склонилась на ее предплечье, а она продолжала держать его, не обращая внимания на кровь, пропитавшую ее одежду, и острый гравий, царапающий колени.

— Нет! Нет, нет, нет, — повторяла она снова и снова, уткнувшись лицом в лохматую шерсть Бака, как делала это столько раз прежде. — Нет, пожалуйста… пожалуйста, Бак, не умирай. Не оставляй меня совсем одну!

И тут раздался тихий скулёж, и, подняв взгляд, она увидела искру жизни в его разноцветных глазах. Сердце подпрыгнуло от надежды. Всё будет хорошо? Он как-нибудь выживет? Может, если она прямо сейчас доставит его к ветеринару…

Но прямо на её глазах искра в его глазах погасла. Длинный розовый язык в последний раз лизнул её щёку… и затем он умер.

— Нет! Нет! — Элиза обхватила большое лохматое тело и зарыдала. Бак был последним, что осталось у неё от отца, последним источником утешения, преданности и любви в её жизни. Горе сдавило ее железным обручем, и она была так поглощена своими страданиями, что даже не заметила, как подошел отчим и встал прямо перед ней.

— Какая жалость. — Он покачал головой и цокнул языком. — Но ты же сама видела, как всё было — он выскочил прямо передо мной. Разве я мог его не задеть?

— Ты… — Горе Элизы мгновенно сменилось яростью, и она подняла взгляд на ненавистное красивое лицо, склонившееся над ней. — Сволочь. Ты сделал это специально. Я видела.

— Ну, принцесса, разве так разговаривают? — Он покачал головой, изображая сочувствие. — Ты просто в состоянии шока — любой бы был после потери, эм, питомца. — Он брезгливо пнул безвольное тело Бака носком итальянского ботинка. — И вообще, после того как ты стала свидетельницей такой ужасной трагедии, неизвестно, что может померещиться твоему бедному перепуганному мозгу. Ты можешь напридумывать что угодно — абсолютно что угодно.

Элизе внезапно стало холодно.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что тебе пора пойти со мной. — Чарльз наклонился, жёстко перехватил её за руку под локоть и рывком поднял на ноги, заставив оставить безжизненное тело Бака позади.

Элизу охватила паника.

— Что ты делаешь? Убери руки!

— О, не думаю. — Медленно, но неумолимо Чарльз начал тащить её к дому.

— Отпусти меня! — Элиза попыталась вырваться, но горе всё ещё ослабляло её. Она всё ещё ожидала, что Бак придёт ей на помощь, и снова, снова вспоминала, что он не может, что он мёртв… — Отпусти меня, — настойчиво повторила она. — Где мама?

— Я отправил её и нескольких её подруг на уик-энд в спа-салон. — Чарльз ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул хищный блеск, от которого по коже Элизы пробежали мурашки. — Она не вернётся до вечера воскресенья, так что весь дом в нашем полном распоряжении. Разве это не чудесно?

— Нет, это ужасно.

Они уже подходили к двери, и каким-то шестым чувством Элиза понимала: если отчим затащит её внутрь, выхода не будет, пути назад не останется, пока не станет слишком поздно. Паника снова захлестнула её, и она изо всех сил рванулась назад, наконец сумев вырваться из его хватки. Развернувшись, она побежала через передний газон, мчась наугад, пытаясь убежать…