Меррик почувствовал, как поднимается ярость, и на этот раз её было не остановить. Одно дело — терпеть оскорбления и насмешки о своём смешанном происхождении, но никто не имел права грязно говорить о его матери. Его рука метнулась вперёд, он схватил Раттиса за горло и поднял в воздух. Он тряс парня, словно тот весил не больше куклы.

— Как ты смеешь! — взревел он. — Как ты смеешь нести грязную ложь о моей матери? Я убью тебя!

Лицо Раттиса покраснело, под цвет его тарпа, и он судорожно царапал руку Меррика.

— Правда… — прохрипел он. — Не вру. Спроси… любого.

— Отпусти его! — закричал Надир. — Он говорит правду, и мы все тоже. — Он посмотрел на остальных чистокровных парней. — Разве нет?

Те кивнули и пробормотали согласие.

Ярость внутри Меррика немного улеглась, уступив место замешательству и неверию. Этого не может быть, правда? Наверняка они просто хотят сделать ему больно — сказать самое ужасное, чтобы ранить в сердце. Затем он вспомнил странных мужчин, которых иногда видел уходящими из жилища, когда он возвращался из учебного дома. Он думал, что это друзья Джонквила. Джонквила, который никогда не работал, но каким-то чудом всегда имел много лишних денег. Джонквила, который смотрел на его мать теми бледными, хищными глазами, словно прикидывая, сколько она стоит…

Ошеломлённый, он бросил Раттиса на землю. Тот лежал, задыхаясь и растирая ушибленную шею.

— Ты лжёшь, — сказал ему Меррик, но не был уверен, пытается ли он убедить Раттиса или самого себя.

— Не лгу. — Раттис вскочил на ноги, его лицо все еще оставалось багровым от напряжения. — Как думаешь, зачем Джонквил вообще взял вас двоих? Уж не по доброте душевной — это уж точно.

Ярость снова поднялась в Меррике, и он сделал шаг вперёд. Но что-то остановило его — потребность знать. Потребность развеять эту уродливую, ненавистную сплетню раз и навсегда.

Раттис и остальные воспользовались его нерешительностью и отскочили на то, что считали безопасным расстоянием. Они спрятались за большим серебристым озером, но Раттис, как всегда, не удержался от последнего слова.

— Иди посмотри сам, если не веришь мне! — закричал он, и его слова эхом отразились от озера. — Я слышал, как братья Бладстарт болтали о том, что пойдут к ней сегодня вдвоём. Она принимает их сразу двоих — ты знал это, гибридный урод?

— Ты, ублюдок, — прорычал Меррик. — Ты заплатишь за эту ложь, обещаю.

— Ты не сможешь до меня дотронуться, когда я покажу мастеру дома это. — Раттис указал на воротник из фиолетовых синяков, начинавших проступать на его шее там, где Меррик душил его. — Тебя отчислят, вышвырнут из учебного дома и, вероятно, из всей пещеры.

— Ты… — Меррик начал обходить озеро, но хулиган и его банда разбежались, смеясь на бегу.

— Беги, полукровка, беги! — крикнул Раттис через плечо. — Беги и узнай правду о своей шлюхе-матери.

Они скрылись среди деревьев-подснежников, но Меррик и не думал преследовать их. Ему нужно было знать сейчас — знать правду, какой бы горькой она ни была.

Развернувшись, он побежал к своему жилищу.

* * *

Элиза смотрела, и её сердце разрывалось, как гораздо более молодой и наивный Меррик бежал домой. Он выглядел так иначе здесь, в видении прошлого. Его волосы были длиннее, глянцевые иссиня-чёрные, которые она считала прекрасными. Он был высоким и крупным для своего возраста, но ясно, что ещё далеко не достиг полного роста. Сколько ему лет здесь, в прошлом? Двенадцать? Тринадцать? Элиза не могла сказать, но думала, что где-то в этом диапазоне. Его глаза были теми же — прекрасные, разноцветные, голубой и золотой, — но на лице и теле не было шрамов. Странно видеть, ведь старший Меррик — тот, которого она знала, — покрыт шрамами и снаружи, и внутри.

Её сердце болело за этого более молодого, наивного Меррика. Он ранен смертью отца и жестокими насмешками других мальчишек, но его невинность ещё не была отнята — пока нет. Но Элиза ужасно боялась, что это вот-вот случится. Она надеялась изо всех сил, что остальные мальчишки просто дразнили его и несли ложь о его матери — женщине, которую юный Меррик явно обожал и боготворил, если судить по обрывкам его мыслей. Собирались ли его сбить с пьедестала?

Элизе не пришлось долго гадать. Юный Меррик пробежал через высокий, сводчатый тоннель из радужной скалы и вниз по сложной системе туннелей, которые становились всё меньше и уже. Наконец, когда Элиза начала чувствовать клаустрофобию, хотя знала, что её там нет, он подошёл к простой каменной двери в стене из коричневого камня. Он достал какое-то устройство, похожее на ключ, из складок чёрного тарпа на поясе и поспешно открыл дверь.