Внутри жилая зона была удручающе тёмной и убогой. Тонкий канал с парящей фиолетовой водой проходил через центр комнаты, освещённой лишь тусклыми светильниками на низком потолке. Было ясно, что кто-то пытался украсить её — стояла ваза со свежими цветами, похожими на те, что росли в роще, где Меррик находился, когда началось видение. Но мебель была истёртой и поцарапанной, а полы покрыты въевшейся грязью, которую не вымыла бы ни одна швабра, какой бы усердной она ни была.

В одном из кресел полулежал мужчина, которому, по мнению Элизы, было лет сорок пять. У него был худой, голодный вид борзой, которая никогда не ловила кролика, а светло-русые волосы и бледно-голубые глаза казались нормой для местных жителей.

— Меррик! — Он нахмурился, когда Меррик ворвался через дверь. — Какого хрена ты дома в это время? Почему ты не в учебном доме?

— Отпустили рано, — прорычал Меррик. — Где моя мать?

Старший мужчина заерзал.

— Эм… на рынке. Решила немного закупиться — приготовить что-то особенное к нашему последнему ужину сегодня вечером.

Разноцветные глаза Меррика сузились.

— Лжец.

Развернувшись, он пробежал через жилую зону в меньшую кухню-столовую, которая выглядела чистой и аккуратной, но такой же убогой, как и гостиная.

— Подожди! — закричал старший мужчина, вскакивая на ноги. Он побежал за Мерриком и положил руку ему на плечо. Теперь, когда они стояли рядом, Элиза увидела, что мужчина выше, но ненамного.

— Что? — Меррик сверкнул на него взглядом. — Убери руку, Джонквил.

Бледно-голубые глаза мужчины сузились.

— Она спит, — отрезал он. — Оставь её в покое.

— Я думал, она на рынке. Она покупает особые ингредиенты для последнего ужина или спит — что именно, Джонквил? В любом случае, я иду туда.

Меррик стряхнул руку мужчины с плеча и повернулся к маленькой двери, ведущей из кухни.

— Нет! — закричал Джонквил, но было слишком поздно. Меррик уже распахнул дверь и увидел, что происходит по ту сторону.

С того места, где она стояла, невидимая и безмолвная, Элиза видела всё. Там была кровать — тонкий матрас на каменном помосте, — и на ней лежала прекрасная, растрёпанная женщина со светлыми волосами и зелёными глазами. Рядом с ней на кровати были двое мужчин, чьи почти идентичные лица выдавали родство — вероятно, братья. У обоих штаны спущены до щиколоток, и один как раз взбирался на женщину — женщину, которая должна была быть матерью Меррика, с замирающим сердцем осознала Элиза.

Двое мужчин подняли головы, и на их лицах отразились удивление и страх, почти комичные. Но в выражении лица Меррика не было ничего смешного. На глазах у Элизы его лицо менялось от недоверия к ужасу и черной ярости.

— Меррик, — вскричала его мать, её бледная кожа залилась румянцем. Она судорожно попыталась закрыться скомканным одеялом. — Что ты здесь делаешь?

— Я собирался задать тебе тот же вопрос, мать. — Он холодно посмотрел на неё. — Эти двое мужчин нападают на тебя?

— Конечно, нет, — напыщенно ответил один из мужчин.

— Мы заплатили честно и по правилам, — возразил другой.

— Вот как? Вы заплатили за мою мать? — Меррик говорил тихо, но в его взгляде читалась такая чистая и холодная ненависть, что становилось страшно, особенно глядя на столь юное лицо. Что-то в этом взгляде, похоже, напугало обоих мужчин.

— Я… мы… — начал один, отступая и хватаясь за штаны.

— Она… Джонквил сказал, что мы можем… — Второй тоже судорожно натягивал брюки.

— Джонквил так сказал, да? — Голос Меррика превратился в мягкий, угрожающий рык, и Элиза почувствовала, как через связь поднимается его ярость. Она чувствовала, как «холод убийства» накрывает его, и на этот раз он не пытался его отогнать. На этот раз он принял его.

— Да, я так сказал. — Отчим Меррика, во многом такой же мерзкий, как и собственный отчим Элизы, внезапно появился в узком дверном проёме. — Так что убирайся сейчас же, Меррик, и дай им закончить дела.

— Дать им закончить? Дать им закончить? — Меррик сделал шаг к отчиму, его кулаки сжались по бокам, глаза горели. Элиза не была уверена, но ей показалось, что его клыки стали намного длиннее и острее, чем вначале.

— Ты слышал меня. — Джонквил нахмурился на Меррика. — Давай, мальчик, пока я не врезал тебе кулаком.

— Джонквил, нет! — взмолилась мать Меррика, её голос был мягким. — Естественно, он расстроен. Он не знал.

— А ему стоило бы догадаться. — Джонквил сплюнул на пол. — Думал, я приму отторгнутую Киндредскую суку и её полукровку-щенка по доброте сердечной? — Он посмотрел на Меррика. — Ничто не даётся бесплатно, парень — твоя мама должна зарабатывать на твоё содержание. А теперь вали отсюда, чтобы она могла закончить зарабатывать.

— Я знаю, что ты заработал, Джонквил. Ты заработал это в ту же минуту, когда заставил мою мать делать… делать это. — Голос Меррика стал глубже — голосом мужчины. А взгляд его глаз был настолько ледяным, что Элиза удивилась, почему отчим не замерз на месте.

— Решил наказать меня, да, щенок? — Джонквил мерзко рассмеялся. — Ты даже не мужчина ещё. Ты не пролил первую кровь.

— Нет, — мягко прорычал Меррик. — Но сейчас пролью.

— Ты смеешь угрожать мне? — Нож внезапно появился в руке Джонквила. — Иди ко мне, парень. Попробуй.