На ней есть курица и распятие для Аполлона, мини-бальзам для волос для Хайдеса, плюшевая лисичка для Хелл, фотография Britney Spears и вишенки для Ареса, бюстгальтер для Хейвен, пальто от Barbie для Зевса, миниатюрный Колизей в память об итальянских корнях Лиама Джузеппе, ромашка для Афри и мини-термос для Тима, игрушечный пистолет для Лав, рыбка для Поси, змея для Афины, волчонок для Геры и маленькая фляжка вина для Ниса. А ещё лилия для Реи, красный медвежонок для Гипериона и Тейи, баскетбольный мяч для Локи и клубника для меня.

Само собой, вместо звезды на верхушке у нас красуется огромное красное яблоко в блёстках.

Я хочу, чтобы это Рождество стало лучшим из всех: впервые мы проведём его не на Олимпе, который по-прежнему опечатан из-за расследования. Могут пройти годы, прежде чем нам позволят туда вернуться.

Ситуация с Реей очень сложная, и с нами она точно праздновать не будет. Мы всё ещё живём в неопределённости, но надежды, похоже, почти нет. Аполлон бьётся за неё в первых рядах, Лав тоже делает всё возможное, хотя её положение не позволяет повлиять на исход дела. Она слышала, как Рея рассказывала, что её заставили подписать документы и взять всю вину на себя, но формально она всё равно была сообщницей — пусть даже лишь притворялась.

Тело Локи взмывает в воздух в таком грациозном прыжке, что он кажется ангелом, и он забрасывает решающий мяч. Толпа на трибунах вскакивает на ноги и издаёт самый яростный и счастливый вопль, который я когда-либо слышал.

— И «Бульдоги» забирают победу! Поздравляем, ребята! — раздаётся из динамиков.

Товарищи Локи по команде тут же окружают его, празднуя победу. Он отвечает на пару хлопков по плечам и улыбок, но его взгляд сразу же устремляется ко мне, в первый ряд.

Я складываю ладони рупором у рта и без тени стыда ору:

— Победный секс!

С губ он этого наверняка не прочитал, но всё равно улыбается и бежит ко мне. Протискивается сквозь толпу и чирлидерш, которые трясут помпонами, празднуя его успех. Пока идёт вперёд, не замечая остального мира, смотрит только на меня. Видит только меня.

Через мгновение моё лицо уже в его ладонях. Как всегда после каждого матча — независимо от того, победили они или проиграли, — первым делом он бежит ко мне. Первое, чего он ищет, — прикосновения. Поцелуя.

И, как всегда, его товарищи по команде свистят и кричат, по-доброму над нами издеваясь.

Я отстраняюсь только затем, чтобы сказать:

— Они болели за тебя как сумасшедшие, Л. А когда ты забросил решающий… Ох, там вообще началось безумие.

Мне нравится рассказывать ему, как люди за него болеют, потому что он не может их слышать — только видеть, как они вскакивают и размахивают руками. Я хочу, чтобы он ни на секунду не забывал: он не обуза для команды. Он её главная звезда.

Локи улыбается и окидывает взглядом мой наряд: футболка с его фамилией и номером — десятым.

— Я сейчас вернусь. Жди меня.

Как обычно, он уходит в раздевалку принять душ и переодеться. Спортзал постепенно пустеет, эхо криков и празднования стихает, пока не остаюсь только я. Сижу на трибуне, и единственный звук вокруг — шорох швабр уборщиков по паркету. Их зовут Джон и Дэнни, мы часто болтаем.

Разумеется. Я не способен долго обходиться без разговоров, мне жизненно необходимо социальное взаимодействие. Когда остаётся лишь тусклый свет, я иду и ложусь прямо в центре площадки, раскинув руки и ноги. Смотрю в потолок и жду Локи.

Я уже научился засекать время. Ровно через восемнадцать минут он возвращается ко мне с сумкой через плечо и в толстовке. От него пахнет чистотой, волосы всё ещё мокрые.

Локи вернулся в состав «Бульдогов» в конце ноября. Мне даже не пришлось его уговаривать: это было его собственное желание, которое он слишком долго в себе подавлял. Ему ещё предстоит пройти несколько допросов в ЦРУ из-за всей той каши, которую он заварил, помогая Урану и стреляя в Ареса, но, возможно, ему удастся избежать серьёзных последствий благодаря той огромной помощи, которую он оказал потом. И когда помог нам найти анти-Олимп, и когда отправил разведке компрометирующие файлы.

— Отличная игра, — говорю Локи с ухмылкой. — Номер десять был, без сомнения, лучшим.

— Всего лишь лучшим?

— Ещё и самым красивым.

Локи садится рядом, а потом машет рукой, подгоняя меня: продолжай.

Вместо ответа я наклоняюсь и едва касаюсь его губ поцелуем. Затем выпрямляюсь, чтобы освободить руки и сказать на ASL:

Ты был самым невероятным из всех.

Я учу этот язык с тех пор, как мы вернулись в Йель, и должен признать: это совсем не просто. Локи помогает, чем может, но большую часть времени я самостоятельно хожу на занятия и стараюсь изо всех сил. Я не хочу, чтобы именно ему всегда приходилось напрягаться и читать по моим губам, даже если это никогда не мешало нам общаться. И не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным пользоваться голосом в людных местах, перед другими людьми.

Локи следит за моими движениями, и его щёки слегка розовеют.

— У тебя всё лучше получается.

Во мне поднимается такая волна гордости, какую я вообще редко испытывал в жизни.

Потом он начинает двигать руками, складывая знаки, которые я с трудом узнаю. Но напрягаться не приходится — он сразу произносит вслух:

— А ты всегда самый красивый зритель из всех.

Я расплываюсь в самодовольной улыбке.

— О, ещё бы.