Я резко оборачиваюсь и вижу тренера Моргана. Высокий мужчина с седыми волосами и огромной любовью к футболкам-поло стоит в дальнем конце зала, скрестив руки на груди.

— Нам пора, — шепчу я Локи.

— Я вас обожаю, ребята, вы это знаете, но мне нужно закрывать зал. Целоваться можете и снаружи. — Он указывает на входные двери.

Я повторяю его слова Локи, который тихонько посмеивается и торопится собрать вещи. Он бросает мне футболку, я натягиваю её обратно и быстрым шагом направляюсь к выходу.

Тренер Морган останавливает Локи, чтобы похлопать его по плечу. Он от него без ума, и я знаю, что вслух он этого никогда не признает, но уверен: Локи — его любимый игрок. И я так же уверен, что с самого первого дня после его ухода Морган ждал и надеялся, что тот вернётся в команду.

— Ты отлично сыграл.

— Спасибо, тренер.

Морган — один из немногих людей, рядом с которыми Локи чувствует себя достаточно комфортно, чтобы пользоваться голосом.

Потом тренер переводит взгляд на меня и притворно фыркает.

— А ты, Гермес, прекращай орать про победный секс и победные минеты.

Я ему подмигиваю.

— Вон отсюда. Живо!

Оказавшись в коридоре, я беру Локи за руку и тащу за собой, в первое же укромное место, где нам никто не помешает. Но далеко уйти мы не успеваем: он останавливает меня, прижимает к ближайшей стене и целует.

Мы целуемся, переводим дыхание, смеёмся — и начинаем снова.

А я могу думать только о том, насколько прекрасна нормальность.

Потому что нормальная жизнь — не значит скучная.

Ни одна жизнь не бывает скучной, если рядом с тобой исключительные люди.

ЭПИЛОГ: ПОЛНЫЙ СТАКАН

Два с половиной года спустя

Если уж совсем честно, в мире существует множество типов людей.

Гермес был уверен в этом уже очень давно.

Типов людей бесконечно много, и так или иначе — из-за самой природы жизни, её неожиданностей, прекрасных вещей и боли, внезапных поворотов и тупиков, заставляющих нас менять направление, — мы в итоге успеваем побывать каждым из них.

Даже Шекспир говорил: «Я принимаю мир таким, каков он есть: сценой, где каждый играет свою роль».

Так и мы. День за днём мы превращаемся в разные версии самих себя, пока наконец не находим ту, которую способны полюбить.

Иногда мы главные герои, иногда — второстепенные персонажи. Порой мы безупречные герои, принимающие правильные решения, а порой — антагонисты, даже в собственной истории. Бывает, мы забываем реплики из сценария, становимся обычной массовкой или дублёрами, которым наконец выпал шанс выйти на сцену. А можем и вовсе оказаться просто зрителями в зале.

Но одно можно сказать наверняка: роль найдётся для каждого, и она всегда непредсказуема. Потому что на огромной сцене под названием мир мы не одни. Каждая встреча определяет и то, какую роль нам предстоит сыграть. Мы сталкиваемся с другими, заражаем друг друга собой и превращаем это великое представление под названием жизнь в настоящий сложный, завораживающий бардак.

В тот майский день, например, Гермес главным героем не был.

— И где, мать их, Коэн и Макака? — воскликнул Арес, оглядывая толпу студентов. — Только не говорите мне, что они даже в такой день где-то свалили трахаться.

Кампус был забит людьми в мантиях: кто-то уже рассаживался на белых стульях, расставленных прямо на траве, другие стояли и болтали, переходя с места на место, чтобы поздороваться с друзьями и однокурсниками.

В то майское воскресенье в Йеле отмечали Class Day. Это был особый день перед настоящей церемонией выпуска — Commencement. Более неформальное событие, где студенты поднимались на сцену, произносили речи, вспоминали забавные истории и часто надевали вместо академических шапочек самые нелепые головные уборы.

На следующий день Хейвен должна была получить диплом, но в это воскресенье её выбрали одной из студентов, которым предстояло выступить с речью. Проблема заключалась в том, что до начала оставалось двадцать минут, а её всё ещё не было. Хайдес тоже отсутствовал.

Пришли все, включая Тейю, Лав и её мать.

Гермес, Хайдес, Афина, Аполлон, Арес и Лиам окончили университет в мае прошлого года. Получить диплом по экономике для Гермеса оказалось довольно легко, стоило их жизни наконец стать нормальной. Больше никаких безумных родителей, ещё более безумных дедов и смертельных игр, придуманных специально, чтобы их прикончить.

— Я знаю, где их искать, — внезапно выпалил Герм.

Он почти бегом пересёк кампус. Многие здоровались с ним, кто-то даже хлопал по спине, и он отвечал своей лучшей улыбкой.

За эти годы многое изменилось, но кое-что осталось прежним: например, Игры Богов не прекратились, просто теперь их проводили за пределами университета.