На мгновение это выбивает меня из колеи. Кронос Лайвли усыновил пятерых чертовски странных игроманов, но все они невероятно красивы.

Я протягиваю ему руку. — Идем, я отведу тебя в комнату.

— Думаете, я уже не пробовал, агент Лиакос? — насмешливо спрашивает Аполлон, и по его тону я понимаю: хоть он и не выказывает нетерпения, ему уже осточертело стоять здесь в роли сторожевого пса.

Гермес хватает меня за руку, но не для того, чтобы подняться. Он сжимает её в ласковом захвате. — Нет, я хочу пойти к нему.

— К нему?

— К нему.

— К кому «нему»?

Он открывает рот, возможно, чтобы ответить, но тут же закрывает. Внезапно его голова падает набок, и он начинает храпеть. Рука тут же тяжелеет — верный знак того, что он окончательно провалился в мир грез.

— Только этого не хватало, проклятье, — бурчит Аполлон. Он наклоняется над братом и начинает его трясти, пытаясь разбудить.

— Герм, ну же, нельзя спать в саду, даже если ты во многом ведешь себя как собака.

У меня вырывается смешок. Голова Аполлона молниеносно поворачивается в мою сторону, заставляя меня вздрогнуть. Его зеленые глаза превратились в две узкие щелки, взгляд почти инквизиторский. Он ничего не говорит, но этого взгляда достаточно.

Аполлон мне не доверяет, и я ему не нравлюсь.

Гермес просыпается в испуге, судорожно хватая ртом воздух. Он растерянно оглядывается, а затем снова откидывается спиной на кору дерева. Аполлон делает три шага назад и снова замирает, как статуя.

— Я просто хотел пойти к нему… — продолжает он прерванный разговор.

— Кто это — «он»? — спрашиваю я.

— Локи.

Локи? Тот глухой парень из музыкального класса? Я сразу заметила, как Гермес на него смотрел, как следил за каждым его движением даже краем глаза.

— Я знаю его два года, и два года не могу найти слов, которые стоит ему сказать.

— Ты не знаешь языка жестов?

— Ты так спрашиваешь, будто нас ему учили в школе вместе с таблицей умножения.

— Думаю, он может читать по губам, если ты будешь четко проговаривать слова, — успокаиваю я его. — Почему бы тебе с ним не поговорить?

— Это не ваше дело, агент Лиакос, — обрывает меня Аполлон.

Гермес хихикает. — Боже, Аполлон, ты что, реально хочешь провести остаток жизни, занимаясь рукоблудием!

Эта фраза на миг вводит меня в замешательство. И прежде чем я успеваю вникнуть в смысл, Аполлон подает голос:

— Герм, шевелись давай. Я хочу спать.

Два ярко-голубых прожектора устремляются на меня. Гермес облизывает губу. — А ты, Лав? Пойдешь со мной в постель?

Мое минутное колебание вызывает интерес даже у Аполлона. Теперь оба брата пристально меня изучают — с такой интенсивностью, что я начинаю нервничать. Жар обжигает мои щеки и разливается по всему телу, стремительно опускаясь в самый низ живота.

Да, пожалуй, я бы не отказалась провести ночь с Гермесом Лайвли.

Но я знаю таких, как он. С ними весело, и они ничего не обещают. И пока они действительно умудряются сохранять эмоциональную дистанцию, ты уже оказываешься в плену чувств, на которые никогда не ответят взаимностью.

— Я бы с радостью, — отвечаю я искренне, только потому, что он не в себе. — Но ты недостаточно трезв для секса, Лайвли.

— Какая ты заботливая. И при этом не стесняешься воровать поцелуи.

Я закатываю глаза. Это был всего лишь спектакль, когда Тимос еще не хотел брать меня на миссию, а я собиралась тайно проникнуть в Йель. Мне нужны были деньги, и я не могла просить их у брата, чтобы он не узнал, на что я их потрачу.

— Не обижайся, Любовь моя, ты же знаешь — можешь целовать меня когда захочешь.

— Не думаю, что когда-нибудь повторю это, расслабься. — Я дружески хлопаю его по плечу и немного отхожу.

Аполлон откашливается, просто чтобы напомнить, что он тоже здесь. Белокурая голова Гермеса поворачивается в его сторону. — Я не хочу в комнату. Я хочу остаться здесь, на воздухе, один. Еще немного.

Когда я пытаюсь склониться над ним, чтобы схватить и поднять с земли, Аполлон вытягивает руку и блокирует меня. Он не касается меня, даже не задевает. Он поворачивается в профиль, глядя на меня краем глаза. Порыв ветра ерошит его длинную каштановую прядь. Он выглядит как настоящий бог.

Аполлон Лайвли красив, как и все его братья и сестры. И он — загадка. Мы с Тимосом изучили досье ЦРУ на каждого члена семьи. Меньше всего информации было именно на Урана и Аполлона. Почему? Что он скрывает?

— Уходите, агент Лиакос.

Я не могу возразить, не могу воспротивиться. Его тон властный и не терпит возражений. Ненавижу, когда мне отдают приказы, особенно мужчины, но приходится засунуть гордость подальше. Я не знаю Гермеса, а Аполлон знает. Он понимает, что для брата лучше.

Мы отходим от дерева. Аполлон садится на скамейку всего в паре метров и устраивается поудобнее, повернувшись в сторону брата.

— Что ты делаешь?

— Жду, когда он пойдет внутрь, — бормочет он.