Это та самая ночь, когда мы играли на том поле и мне пришлось пожертвовать его жизнью.

Люцифер узнал о Пандоре.

Кронос убил его не только для того, чтобы наказать меня за то, что я не выполнял свои обязанности на Олимпе.

Люцифер выяснил, что я часть Пандоры. Вот почему Кронос во что бы то ни стало хотел от него избавиться. А игра со мной была наказанием за то, что я не работал так, как ему хотелось.

Но как Люцифер это выяснил?

И как мой отец понял, что он знает?

Я даже не жду вопроса от распорядителя игры. Просто выдаю ответ, чтобы как можно скорее спасти Лав.

— Это Кронос и Люцифер.

Рядом Тимос издаёт удивлённый хрип.

— Герм, ты уверен? Ты ведь даже не…

— Уверен.

Даже с расстояния в несколько метров мне кажется, будто я вижу глаза распорядителя, скрытые за маской, за этими двумя крошечными прорезями.

Он молчит.

Не шевелится.

Оставляет нас висеть в неизвестности, ожидающими приговора.

Наконец он делает единственное движение. Поднимает руку и долго чешет затылок, а затем начинает мычать себе под нос, всё громче и громче.

— Ну что ж, один мертвец из трёх — всё равно неплохой результат. Могло быть гораздо хуже, Гермес. Поздравляю.

Ему достаточно одного движения рукой, чтобы приказать своим людям освободить Лав, но Тимос не ждёт ни секунды. Он бросается к подножию колонны, готовый поймать сестру в объятия. И никому больше не позволяет даже прикоснуться к ней.

Распорядитель игры выходит в центр сцены. За его спиной выстраиваются четверо актёров, участвовавших в представлении. Все одновременно кланяются, словно благодарят рукоплещущую публику.

Но перед ними — только тишина и ошеломлённые взгляды.

Актёры уходят. Немезида уже исчезла.

Когда двое Лиакос возвращаются ко мне и игра окончательно заканчивается, кажется, к ним вернулась прежняя дерзость. Нис уже вернулся к нашей семье, которая, напротив, не решается даже пошевелиться из страха, что кто-нибудь из снайперов на трибунах откроет огонь.

— Ты ведь понимаешь, что ЦРУ скоро будет здесь и повяжет вас всех до единого? — спрашивает Тим.

Распорядитель поворачивается спиной к зрительному залу, чтобы смотреть только на нас. — Не надо, Тимос.

В том, как он это просит, есть что-то странное. Будто за словами скрывается какой-то смысл, который мы никак не можем уловить.

Распорядитель игры поправляет капюшон туники и, пользуясь этим движением, слегка приподнимает маску, закрывающую лицо.

Отводит её ровно настолько, чтобы мы увидели половину лица.

Два знакомых глаза.

Розоватые губы.

Светлая прядь волос.

Холодное выражение лица.

Лицо моей матери, Реи Лайвли.

Прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, она снова прячется и прикладывает указательный палец к губам. Потом запускает руку в складки одежды, совершая двусмысленные, нарочито театральные движения.

— Но… — пытаюсь начать я.

Она постукивает пальцем по уху. Кто-то следит за всем происходящим. Кто-то нас слушает. Скорее всего, сам Уран.

Рея окидывает взглядом пространство вокруг как раз в тот момент, когда другой мужчина в маске кричит ей из-под сцены:

— Все вышли! Уходим, немедленно!

И тут же скрывается за кулисами.

Моя мать поворачивается к остальным членам семьи. Делает два шага влево, потом полшага вправо. Начинает быстро двигать руками. Складывает движения, совершенно мне непонятные, настолько странные, что я уже начинаю задаваться вопросом, не съехала ли она с катушек.

Это длится всего несколько секунд, после чего она торопливо сбегает по ступенькам и бросается прочь.

Тимос и Лав уже спрыгивают со сцены, собираясь её схватить, когда Локи начинает размахивать руками, пытаясь привлечь наше внимание.

Я складываю два и два за секунду.

Рея не делала случайных жестов. Она говорила на языке, которого никто из нас не знает, чтобы Локи мог её понять, не используя голос и не позволяя Урану услышать сказанное.

Я добираюсь до него, перепрыгивая через две ступеньки разом.

— Что она сказала? Локи, что она сказала?

Теперь всё внимание приковано к нему. Семья смыкается вокруг, толпясь так, словно перед ними настоящее божество.

— Распорядителем игры была наша мать, — шепчу я своим братьям.

Тейя распахивает рот.

— Вот грязная сука. Никогда не доверяйте женщине, которой хватило духу трахаться с Кроносом Лайв… — Она обрывает себя, встретившись взглядами с племянниками. — Что? Подождите, вот скажу Аресу. На его фоне мои слова ещё покажутся комплиментами.

Единственный, кто не выглядит хоть сколько-нибудь потрясённым, — Аполлон. Уголки его губ приподнимаются.

— Я так и думал. Именно такой ход и был нам нужен, чтобы получить ещё один шанс против Урана.