Согласно мифу о лабиринте, герой Тесей, одолев Минотавра, бежал на побережье, где его поджидал афинский корабль, стоявший на якоре в скрытой бухте среди скал, дававших надёжное укрытие. Оттуда Тесей и отплыл вместе с Ариадной.

На Олимпе семьи Лайвли тоже имелся небольшой изрезанный участок с обрывистыми скалами, нависшими над морем, откуда можно было прыгать в воду с разных высот. Коварство заключалось в том, что с этой стороны глубина моря была неоднородной. Встречались мелководные участки, прыгать над которыми было смертельно опасно.

В этот час суток это место превращалось в одно из красивейших на острове. Оранжевое небо отражалось на белых известняковых скалах, придавая им тёплый, сияющий оттенок.

Гермес увидел его сразу: Люцифер стоял к нему спиной, уставившись на горизонт. Тёплый ветерок ерошил его слегка волнистые чёрные волосы. Он был совсем немного выше Гермеса, со стройным и подтянутым телом. Он не выглядел перекачанным, но у него были широкие плечи и рельефные кубики, сплошь покрытые чёрными татуировками.

Когда он повернулся вполоборота, карие глаза буквально пригвоздили Гермеса к месту. Они были живыми, словно искрились изнутри, в обрамлении густых тёмных ресниц.

— Привет, Десятка.

Затем он указал на море под ними. Синяя гладь была абсолютно плоской и спокойной — отличный плюс для прыжка, который он, похоже, намеревался совершить.

— Что скажешь? — спросил он у Гермеса.

Тот вскинул бровь: — Скажу, что сегодня тебе стоит приубавить смелости, Утренняя звезда. Если ты сиганёшь отсюда, с самой высокой точки, не имея опыта, рискуешь переломать себе всё на свете.

— А ты сам отсюда никогда не прыгал?

— Нет. Мы с братьями нашли идеальное место, — пояснил он.

Рукой он указал на уступ скалы примерно на два метра ниже. Оттуда они прыгали не раз ещё с самого детства. Они знали, что там достаточно глубоко и что, если вытянуться в струнку и войти в воду ногами вниз, никаких проблем не будет.

Люцифер не выглядел воодушевлённым. Он заманил его сюда сыграть — ему хотелось доказать Гермесу, что его заводит та же опасность, от которой фанатеет семейство Лайвли.

Правда же заключалась в том, что он сох по нему ещё с прошлого лета, но никогда не считал себя достаточно интересным, чтобы подкатить. Ну в самом деле, Гермес Лайвли был Гермесом Лайвли. По нему сохли абсолютно все. А он был всего лишь одним из работников.

— Вот, — снова привлекая его внимание, Гермес точнее указал на скалу. — Если сиганёшь оттуда, я практически уверен, что ты не погибнешь трагической смертью.

— «Практически уверен»?

Люцифер повернулся к нему с забавленным видом: — Что, теперь ты струсил?

— Ни капли. Просто уточнял.

— Чуть-чуть да есть, правда?

— Вообще нет.

— Ты сам назначил мне свидание здесь. А меня вполне устроила бы и спальня.

Люцифер бросил на него быстрый взгляд и после короткого вздоха признался: — Я хотел произвести впечатление. Подумал, что так я смогу тебя заинтересовать.

— А, ну да. Как и та суицидальная игра на крыше прошлой ночью.

— Послушай…

— Люцифер, нельзя произвести впечатление на человека, рискуя своротить себе шею, знаешь ли.

Тот тихо усмехнулся: — А ты начинаешь занудствовать, Гермес, в курсе?

— Ну извини, за сутки ты уже один раз покушался на собственную жизнь и сейчас рвёшься повторить.

— Есть такое.

— И теперь ты ещё и боишься.

— На самом деле боишься тут, похоже, ты — раз так рвёшься на нижний уступ.

Гермес кивнул: — Мне не хочется прыгать отсюда.

— Тогда зачем ты пришёл?

— Я хотел тебя увидеть. — Ответ выскочил сам собой, без лишних раздумий и без той капли естественной неловкости, которую проявил бы любой другой. — Сегодня я совсем не чувствовал себя смелым.

Люцифер повернул голову полностью, давая Гермесу возможность получше разглядеть его лицо. Он был красив — той опасной красотой, что способна погубить тебя до основания.

— Увидимся внизу, — прошептал Люцифер, и когда он открыл рот, чтобы произнести это, Гермес заметил серебристый блеск. Пирсинг в языке?

— Что за…

Люцифер разбежался и шагнул в пустоту, вытянувшись на лету, словно струна. Положение тела казалось правильным, но…

Глухой шлепок о воду заставил Гермеса вздрогнуть. Он быстро спустился к уступу, с которого обычно прыгал сам, и перегнулся через край, выискивая Люцифера в синей глади. Когда его голова вынырнула, подняв небольшой фонтанчик брызг, Гермес облегчённо перевёл дух.

Тот покачивался на волнах чуть ниже, в нескольких метрах от него. Он улыбнулся и крикнул наверх: — Ну что, спустишься ко мне?

Прыжок Гермеса был куда менее эффектным, хоть за прошлые летние сезоны его тело и довело это действие до полного автоматизма. Техника была безупречной: прямой, изящный вход в воду — со стороны казалось, что это так же просто, как дышать. Без тени колебаний и сомнений.