На самом дне отсека, где ранее обнаружился брезент, Джек откопал несколько изъеденных молью холщовых мешков. Он притащил их к обугленным руинам конюшни и уловил запах, живо напомнивший ему пекарню «Дель Плата» из его детства. С той лишь разницей, что «Дель Плата» (где, по заверениям матери, пекли лучшие эмпанадас в мире) сгорела дотла в самый разгар выпечки. Пахло, конечно же, поджаренным зерном. Большинство запасов превратилось в бесполезные угольки, спекшиеся в сухарь, но несколько мешков силой взрывной волны отшвырнуло в сторону. Они лопнули, но Джек принялся обеими руками сгребать овес и пересыпать его в мешок, принесенный из ангара. Внезапно он почувствовал прикосновение к шее. Это Золотой Мальчик заглядывал ему через плечо. Джек насыпал добрый десяток двойных пригоршней зерна и приподнял мешок, надеясь соорудить для коня подобие торбы для кормления. Но гнилое дно мешка тут же лопнуло, и весь овес просыпался на землю.

— Блядь! — в сердцах рявкнул он. — Блядь, блядь, блядь!

Золотой Мальчик испуганно прянул в сторону. Тут оставалось либо смеяться, либо плакать, и Джек выбрал смех. Конь вернулся и одарил его вопросительным взглядом.

— Давай, налетай. Кушай.

Золотистый конь принялся аккуратно собирать зерно губами, пока его не унесло ветром. Джек смахнул остатки сажи с гривы Мальчика, а затем снова полез в развалины конюшни — проверить, нельзя ли спасти еще хоть что-то. Депо приняло на себя прямое опадание из оружия Киннестона и Спекхоффер, и превратилось в сплошное тлеющее пепелище — там ловить было нечего.

С конюшней дела обстояли чуть получше, но тоже не фонтан. Джек откопал несколько консервных банок — содержимое оставалось загадкой, поскольку все этикетки сгорели, — и штуки три запеченных яблок. А еще он наткнулся на комок обгорелой кожи, на поверку оказавшийся уздечкой. Он распутал ремни, закинул уздечку себе на шею, а немногие уцелевшие припасы сложил в другой мешок, который моль пощадила чуть больше. О чудо — дно этого мешка выдержало. Он выбрался из руин размашистым шагом и протянул Золотому Мальчику одно из еще теплых яблок. Конь принял угощение с трогательной нежностью, и Джек на миг привалился лбом к его теплой шее. Затем он вышел на грунтовую дорогу, по которой они вчера приехали к Депо, и отчетливо разглядел свежие следы шин, оставленные протектором то ли грузовика, то ли солидных размеров квадроцикла.

Он опустился на корточки. Когда начал подниматься, Золотой Мальчик толкнул его в поясницу, сбив на колени. Джек обернулся, и конь на мгновение оскалил зубы. Джек почти готов был поклясться, что скотина ухмыльнулась.

— Сечет фишку, — пробормотал он и поднялся на ноги.

«Да, — думал он, разглядывая колею, — это определенно была какая-то колымага в стиле „Безумного Макса“. Пэй увидел люстру на крыше и вышел. Лошади тоже выбежали. Может, он хотел ускакать на одной из них, а может, забыл запереть ворота конюшни. Теперь это было неважно. Сначала они бабахнули по Депо, потом по конюшне».

Мало того. Они еще и забрали пистолет. Киннестон мог бы пристрелить Пэя, избавить от мучений, но оставил его страдать, лишь бы не тратить пулю.

Поглаживая Золотого Мальчика по шее, Джек проговорил:

— Если поймаю этих двоих, юнца лично на тот свет отправлю. Девчонку сперва поспрошаю, но если ее история не тронет меня за душу — тоже пришибу.

Сначала нужно понять, в какую сторону двинулись убийцы Пэя. Он спустился к дороге Пернил-Ривен, Золотой Мальчик упрямо трусил следом, и опустился на одно колено. Не обязательно быть индейским следопытом, чтобы увидеть: следы квадроцикла вели обратно к Пернилу. Тот, кто сидел за рулем — скорее всего, Киннестон, — рванул с места так, что земля полетела во все стороны, в лучших традициях малолетних лихачей. Под капотом полно лошадиных сил, и тебе до зарезу нужно было дать им волю, верно, Рой?

Джек собрался было вернуться обратно к ангару, как вдруг заметил что-то блестящее в чахлых сорняках у обочины. Поднял приземистую стеклянную бутылочку, похожую на тару из-под гранатового сока, но внутри была вовсе не «Кока-кола». Стоило поднести ее к носу, как донесся отчетливый запах пива. Куплено или украдено на американской стороне, если только в Ривене не открыли филиал «7-Eleven». Чуть дальше он заметил обрывок целлофана. Кое-какие вещи не меняли своей сути при переходе сквозь завесу, и это, похоже, как раз тот случай. На выброшенной обертке по-английски было выведено: «Ритц». Джек понюхал ее и сразу понял, что было внутри — в свое время он знатно перепортил зубы этими магазинными крекерами с арахисовым маслом. В памяти всплыли слова Пэя о том, что любая хрень идет на ура, если положить ее на крекер «Ритц».

Эти двое перебрались сюда — как, убей Бог, не ясно, — и расстреляли Депо. Зачем? Увидели Пэя? Приняли его за стража закона?