Джек прекрасно понимал, что сейчас лучше держать язык за зубами — Хэндлер просто забрасывал наживку, проверяя, клюнет ли рыбешка, — но сдержаться не смог. Халтурная полицейская работа всегда действовала ему на нервы.

— Я выиграл эти деньги в казино «Хована» в Ваху. И вам отлично известно, что женщину убили Киннестон и Спекхоффер. Убили и угнали ее тачку.

Хэндлер смерил его долгим взглядом со своей стороны стола. Его ухмылка красноречиво говорила: «Я без понятия, что ты за фрукт, парень, но я это выясню. И начну с твоего настоящего имени».

Джек кивнул на свои деньги:

— Позволите?

— Забирай, — бросил Хэндлер. И добавил: — По крайней мере, пока.

Джек свернул банкноты и запихал их обратно в карман своих грязных (уже почти засаленных) джинсов.

Хэндлер поднялся со стула:

— Пойду налью кофе. Тебе взять?

Джек покачал головой.

— Колы? Спрайта? Могу попросить Паулу сгонять за гамбургером к «Тощему Питу». Выглядишь ты паршиво, кожа да кости.

— Нет, спасибо.

Хэндлер вышел, плотно притворив за собой дверь. По расчетам Джека, детектив отлучился минут на пять-десять. Может, чуть больше. По законам жанра, сейчас наш добрый Бенджамин должен был потеть в одиночестве, лихорадочно пытаясь состряпать правдоподобную легенду и понимая, что у него ничего не выходит. Но Джек и не думал ничего сочинять. Он пришел сюда, чтобы собирать информацию, а не делиться ею. Он спросил себя, что еще может выудить у детектива Хэндлера? Пожалуй, ничего. Поездка не стала совсем уж бесполезной, но он узнал куда меньше, чем рассчитывал. Наверное, потому, что ловить здесь было больше нечего. Дейл исчез. Киннестон и Спекхоффер испарились. Черная «Киа» Ронды Макмил — тоже. Похоже на то, что…

Джек внезапно сел прямо, спина его натянулась как струна, а ладони взметнулись к лицу. Его накрыло не обычное предчувствие. Словно ударило молнией. На той стороне стряслась беда. На долю секунды в его ушах явственно прозвучало испуганное, дикое ржание лошадей, перекрываемое истошным криком Пэя.

Упыри? Неужели упыри?

Джек вскочил на ноги. Он сделал быстрый шаг в угол комнаты — аккурат под объектив видеокамеры, чтобы исчезнуть из ее зоны видимости. И зажмурился.

9

Рольф Хэндлер, один из двух детективов полицейского управления Тейлор-Сити, вернулся в допросную № 2 через двенадцать минут. В одной руке он держал стакан паршивого полицейского кофе, в другой — шуршащий пакет чипсов «Утц» из автомата. Он толкнул дверь и так и застыл на пороге. Хэндлер любил говаривать, что за годы службы повидал всякое, но такое случилось с ним впервые. Детектив стоял с разинутым ртом. Допросная была абсолютно пуста.

10

Когда Джек возвращается в Долины, вокруг уже стоит глубокая тьма. Луна переместилась на другую сторону небосвода, но он понятия не имеет, сколько часов это означает. Звезды чужого мира раскинулись над головой огромными часовыми пружинами, и Старая Мать сияет ярче всех. Он оказывается на пологом склоне, слишком пологом, чтобы звать его холмом. Поблизости бурлит родник, от которого вяло убегает мелкий ручеек. В полумиле отсюда, может, в трех четвертях (что примерно соответствует расстоянию между торговым центром и полицейским участком Тейлор-Сити), в ночи полыхают два костра. Один — это Депо, второй — конюшня. Джек срывается на бег, и по мере приближения понимает: оба здания не просто горят — их разнесло на куски взрывом.

Крупный силуэт, словно сотканный из самой темноты, материализуется прямо перед ним. Первая мысль — упыри! — и он тянется к «Глоку» прежде, чем вспомнить, что оставил его Пэю. Джек ныряет вправо, уходя с траектории движения твари. Когда та проносится мимо, он понимает, что это одна из их лошадей.

Джек поднимается на ноги и снова бежит, едва замечая, что обе ладони ободраны и сочатся кровью. К моменту, когда он достигает пожарища, воздух становится невыносимо горячим, а сам он задыхается. Две мысли гоняются друг за другом в его голове, точно дети, играющие в салочки: «Ты оставил его одного» и «Ты думал, что все обойдется».

Ему хочется подойти ближе, хочется узнать, жив Пэй или мертв, но жар настолько свиреп, что буквально обжигает лицо и руки. Пожар долго не продлится, но сейчас это неистовствующее пламя, пожирающее сухое дерево и овес, что хранился на конюшне.

Слева раздается стон. Джек бросается туда и различает в огненной тьме еще один силуэт. Нет, два силуэта, один куда крупнее другого. Но шевелится только тот, что поменьше. Это Пэйтон. Крупный силуэт — мертвая лошадь. Пэй лежит ничком, слабо подергивая одной ногой. Джек переворачивает его и застывает в ужасе от увиденного. Кожа Пэя почернела и пошла волдырями. Почти вся одежда сгорела, сорванная взрывной волной. Те лохмотья, что уцелели, словно вплавились в плоть. Спеклись. Половины лица нет. Один уцелевший глаз стекленеет, глядя на Джека в неверном красном свете догорающих построек.

Ты оставил его одного. Ты думал, что все обойдется.

— Джек… — Голос едва слышен. Джек с содроганием замечает, что вместе с этим словом изо рта Пэя поднимается тонкая струйка дыма.