Следующий день выдался жарким и безветренным. Золотой Мальчик неторопливо брел по Ривенской дороге. Джек ехал верхом без седла, зарывшись пальцами в светлую гриву паломино, обгоревший и одуревший от зноя. Время от времени по мере приближения к последнему городу перед Проклятыми землями им попадались заброшенные фермерские постройки. Некоторые из них были взорваны, а из руин старого силоса все еще валил дым, как из гигантской сигары. «Киннестон и Спекхоффер», — подумал Джек.

Его мысли снова вернулись к тому, как этот бесплодный пейзаж — все еще Эллис-Брикс, как он полагал, — на американской стороне мог быть Спрингфилдом в штате Иллинойс во времена его детства, и округом Элм в штате Небраска, теперь. Дело не в том, что география Срединного Мира постоянно менялась (хотя, если верить преданиям, когда-то так и было), дело в нем самом.

Они с Софи прибыли в Дези много лет назад, как минимум пятнадцать, и хотя город находился на побережье Срединного Мира, это не было побережьем Америки. На американской стороне, если предположить, что география совпадает (что вряд ли), Дези находился бы где-то в Айове, настолько далеко от обоих океанов, насколько это вообще возможно. Вот тебе и симметрия миров. Он никогда особо об этом не задумывался; он добывал то, что требовалось для ублажения БК, у него была жена, и этого хватало с лихвой.

После смерти Софи он начал ездить на трамвае в Пернил, всегда выходя до въезда в сам город, поскольку никого не хотел видеть. Его заветное убежище — давно заброшенное ранчо — служило отправной точкой для прыжка в Хемингфорд-Хоум, штат Небраска.

— Все дело во мне, — негромко сказал он Золотому Мальчику под мерный цокот копыт, находясь на грани полудремы. — Все это время дело было только во мне. Я могу переместиться куда угодно, если способен увидеть это место.

Во Френч-Лэндинге — еще до Софи, до встречи с людоедом, известным как Рыбак, — Джек и Дейл Гилбертсон стали близкими друзьями, поначалу сойдясь, разумеется, на почве службы закону. Дейл вечно подбивал Джека рассказывать байки времен его работы детективом в мегаполисе; Джек же в ответ расспрашивал Дейла о том, как устроена полицейская служба на берегах Миссисипи. Дейл поделился с Джеком своими планами досрочно уйти на пенсию и перебраться на родину своего дяди в Небраску.

«С работой копом я покончил», — говорил тогда Дейл, блаженно не ведая, что его ка последует за ним как тень (чем, собственно, ка и является). Больше никакой резни в кабаке «Тапрум», никакого сгребания кишок и крови после субботних аварий на Тридцать пятом шоссе.

Он показывал Джеку фотографии дядиного дома на Уиллоуби-стрит. Снимки самого городка, который казался Джеку ожившей романтической комедией из 1960-х: на улицах сплошные счастливые белые лица. Фотографии газетного киоска, что он надеялся выкупить. И один снимок, странным образом завороживший Джека, — полуразрушенный сарай где-то возле трассы I-80 с рекламой жевательного табака «Мэйл Пауч» на единственной уцелевшей стене. Именно на этом сарае Джек и сосредотачивался всякий раз, когда хотел проведать старого друга и заодно выполнить очередное поручение Янгблада.

Так что прыжки привязаны к географии лишь тогда, когда я сам этого хочу, — размышлял он, покачиваясь на широкой спине Золотого Мальчика. — Иллинойс, Небраска — разницы нет. Ты ведь знал это с самого начала, верно, Дже…

Золотой Мальчик резко остановился, и Джек чуть не перелетел через голову, в самый последний момент ухватившись за лошадиную гриву. Конь недовольно всхрапнул из-за резкого рывка за волосы, мотнул головой, но замер как вкопанный. Они стояли на возвышенности. Древние провода, которые когда-то, возможно, несли электричество (и Джек не удивился бы, узнай, что несут до сих пор), круто спускались к раскинувшемуся внизу пыльному городишку. Ближайший столб гелио был сломан.

«Добро пожаловать в Ривен», — подумал он.

По мере приближения к городу грунтовая дорога сменилась щербатым асфальтом. Покосившиеся, но все еще читаемые указатели гласили: «ЕДА ВЫПИВКА НОЧЛЕГ». Навстречу ему двигались четыре фигуры, облаченные в темно-синие балахоны. На головы накинуты капюшоны. Джек предполагал, что они идут пешком, но двигались они явно чуть быстрее, чем позволял их шаг. Создавалось полное ощущение, будто они плывут над землей… и, возможно, так оно и было. Джек уже видел такие фигуры в балахонах раньше. Человек двенадцать из них явились на похороны Софи, безмолвно наблюдая со стороны, пока Джек стоял в скорбном молчанье над ее обернутым белым саваном телом на кладбище Долгий Ветер.

— Мэнни, — произнес он, поглаживая Золотого Мальчика по шее. — Всяко лучше упырей. Во всяком случае, я на это надеюсь.

7

По мере приближения фигур в балахонах их скорость и движение ног синхронизировались. Велик был соблазн поверить, будто они с самого начала шли пешком, но Джек в это не верил.

Он спешился. Золотой Мальчик отошел к обочине, лениво пощипывая редкую траву, сорняки и полевые цветы. Когда Мэнни поравнялись с ним, Джек прижал кулак ко лбу и изобразил полупоклон:

— Здравствуйте, Мэнни из Ривена. Долгих дней и приятных ночей.