Джек развернулся и пошел вдогонку за остальными. Элис и Рай шагали рядышком; Рай по-прежнему тащил сумку со своими добытыми в последний момент трофеями. Мэри нагнала их, и они пошли втроем в ряд, а Ричард спешил следом за Мэри. Они переговаривались о чем-то, смеялись. Он уловил лишь одно слово, сорвавшееся с губ Элис: «забыла». Позже он будет снова и снова прокручивать это слово в голове. Что именно она забыла? Какую-то мелочь или что-то важное? Ему никогда не узнать. Это значило ничуть не больше, чем название лагеря Моргана в Проклятых землях — «Решимость» или «Готовность».

И все-таки он гадал.

Джек шел, перекинув через руку четыре защитных костюма. Он не придал никакого значения тому, что Ричард внезапно ухватил Мэри зубами за край джинсов и дернул с такой силой, что чуть не порвал ткань.

— Ах ты, лентяй, — ласково промолвила она и нагнулась, чтобы подхватить его на руки.

Рай и Элис вырвались вперед. Они вышли из-под навеса прямо под яркие лучи летнего солнца. Поспешая за ними, Джек услышал, как Элис произнесла:

— Глянь-ка. Это ведь имена с американской стороны внутри сердечка?

— Так, — отозвался Рай. — Там написано: «Здесь были Рой и Тара Линн, любовь навек». Только девчонка зачем-то исковеркала слова «любовь навек».

— Как это мило, — заметила Элис, и позже, когда появится время для мыслей, Джек подумает, что для последней в жизни реплики это были далеко не самые худшие слова.

Она повернулась к Раю, и прекрасное улыбающееся лицо леди озарил солнечный свет. Чистый профиль, словно на камее. Джек будет помнить это мгновение до тех пор, пока живы воспоминания; оно станет его личным видением.

Она приоткрыла губы, собираясь добавить что-то еще, но прежде чем успела это сделать, вся ее красота погибла.

5

Мэри среагировала мгновенно, не медля ни секунды, иначе Райал тоже был бы мертв. Она выронила Ричарда, рванулась вперед и вцепилась не в самого Райала, а в сумку с припасами у него в руках. Она рванула ее на себя и потянула. Банки посыпались и покатились по бетону. Разбилось что-то стеклянное, и Джек почувствовал резкий запах спирта. Рай попятился, наступил на банку и плашмя рухнул на пандус в то самое мгновение, когда полоса света и какой-то снаряд с воем пронеслись над ними и разнесли кусок стены справа.

— Элис! Элис! — Райал вскочил на ноги, не разбирая дороги и пиная ногами женщину, которая только что спасла ему жизнь. Один из ударов пришелся Мэри по щеке, рассекая кожу. — ЭЛИС!

Джек перемахнул через Мэри с Ричардом и обхватил Рая за талию. Раздался еще один глухой хлопок, пронеслась еще одна полоса света, и куски искусственного камня взметнулись на краю пандуса. Осколки посыпались дождем. Один угодил Джеку прямо в затылок, и он почувствовал, как горячая кровь потекла по шее. Снаружи донеслись хриплое улюлюканье и крики.

— Одын есь! — прорычал хриплый голос. Говорили на местном наречии, но разобрать слова было трудно. А затем леденящим холодом по сердцу Джека: — Волк! Волк!

— Отпусти меня, Джек! Отпусти, сукин ты…

— Она мертва, — прошептал Джек ему прямо в ухо. — Ты ей не поможешь. Сам только под пули полезешь.

— Не может она быть мертвой! — закричал Рай и принялся молотить кулаками по металлическому настилу пандуса. — Я ведь даже не успел сказать ей, что, блядь, люблю ее!

Джек понимал, что в эту секунду Райалу Коннорсу было плевать на перевозку серых масс. Только жажда мести могла удержать его от того, чтобы слепо броситься вперед и поймать свою пулю.

— Мы их достанем, Рай. Это плохие Волки, и мы поквитаемся за Элис.

Мэри отползла назад к трем выжившим, укрывшимся внутри базы. Они находились как раз за чертой, разделявшей свет и тень. Ричард держался подле Мэри, и Джек ни секунды не сомневался: если она попробует подняться в полный рост под огонь устроивших засаду Волков, путаник вцепится в нее так яростно, как потребуется, чтобы остановить. Ричард понимал гораздо больше, чем Джек мог себе представить.

— Джекки! — донеслось снаружи. Звучало почти как «Шшекки». Голос был невнятным, женским, получеловеческим. Джек узнал его. — Выходи, Джекки! Мы дру-у-узья, так? Ты — стадо! Мы сторожим! Так, так!

Это была Лена, из стаи Волков, которых он встретил во время своего первого похода к Прорве. Казалось, это случилось много лет назад, но прошла всего твелва. Тогда она была доброй. Они все были добрыми. Кормили его вкусным варевом из котелка. Шли бок о бок с ним целый день. Охраняли его. Проводили его так далеко, как только смогли. Все потому, что много лет назад Джек путешествовал с одним из их сородичей — как в Долинах, так и на американской стороне. И что еще важнее — потому что являлся стадом.

— Лена?

Ответом ему послушал протяжный волчий вой, перешедший в хохот:

— Лена! Твоя правда! Правда-а-арх!

Хотелось спросить, что стряслось с ней, со всеми ними, но Джек был почти уверен, что знает ответ. Заразу красноголовых среди людей подхватывали только подростки, но Волки, похоже, были подвержены ей в любом возрасте. И то, что простодушие и врожденная доброта сделали их уязвимыми, казалось особенно жестоким.