У Джека и Мэри ушел еще без малого час на то, чтобы поведать о собственных приключениях. Рассказ занял бы куда больше времени, реши они выложить все до конца, но по обоюдному и негласному согласию они выдали сильно урезанную версию. Мэри не стала распространяться о том, как куковала в пернильской кутузке, налакавшись до полусмерти, или о том, как ее заклинило от страха на водонапорной башне. Джек тоже мало что рассказал о своем пребывании на американской стороне, ограничившись фразой, что «нарвался на кое-какие проблемы». Про Дейла он не обронил ни слова.

— Мне бы хотелось побольше узнать о том месте, которое вы зовете Лабраска, — попросила Элис. — Звучит как край, полный чудес. Быть может, как-нибудь потом.

— Да, леди-сэй. Как-нибудь потом.

День клонился к закату. Тени удлинялись, и Чистое море меняло цвет с искрящегося лазурного на темно-багровый, точь-в-точь молодое вино. Мэри объявила, что отыщет кухню и сообразит какую-нибудь хавку. Когда Элис призналась, что не знает слова «хавка», Джек невольно вспомнил обо всех тех вещах, что не понимала Миссис Тэлбот. Поводы для улыбок сейчас были в дефиците, но эта мысль заставила его слегка усмехнуться.

— Я помогу тебе, — вызвалась Элис, но стоило ей попытаться подняться, как она покачнулась, прижала ладонь к забинтованной голове и опустилась обратно.

Рай приобнял ее за плечи. Она одарила его благодарным взглядом и пристроила голову у него на плече. Рай зыркнул на Джека взглядом, в котором так и читалось: «Есть проблемы, здоровяк?»

У здоровяка проблем не было.

— Я бы и сам приготовил, — подал голос Рай, — но… — Он кивнул на Элис, которая из последних сил пыталась удержаться в сидячем положении.

— Я помогу, — вызвался Джордж. — Пошли, Мэри. От кухни в восточном крыле один уголь остался, выгорела дотла, а вот на западной стороне все должно быть пучком. Припасов там завались. Напеку оладий. Бывало, готовил их для своих девчонок, перед тем как… ну, сам понимаешь, попал сюда. — На последнем слове его голос дрогнул, и Джек поймал себя на мысли, что так ни разу и не расспросил Джорджа о его семье, хотя обручальное кольцо на его пальце видел. Таких украшений у Райала и Ларри-Волчка как раз не водилось.

— И я помогу, — вставил Ларри. Он подскочил на ноги и выдал лихой пируэт на триста шестьдесят градусов, заставив Джека вспомнить один из фильмов, где его мать снималась вместе с Фредом Астером, еще в бытность свою маленькой восходящей звездочкой. Лили Кавано танцевать толком не умела, зато Астер был великим мастером.

— Нет уж, посиди тут, мы сами управимся, — осадил его Джордж, и Волчок остался на эспланаде. Позже Джек не раз подумает о том, что самые великие открытия порой держатся на самых хлипких крючках. Джордж и Мэри ушли, а Ричард потрусил следом за своей ненаглядной девчонкой.

Элис пробормотала:

— Кто-то должен сходить на Тракт… собрать тарелки… они… они…

— Завтра все заберем, леди-сэй, — успокоил ее Ларри Магрудер и похлопал по руке. — И само собой, будем аккуратны. — Он продемонстрировал покрытую коростой рану на своей ладони.

Рай легонько, но ощутимо встряхнул Элис:

— Не вздумай засыпать. С ранением в голову это последнее дело, тебе и так крупно повезло, что жива осталась.

Она даже глаз не открыла.

— Твоя пр… — И тут, несмотря на всю свою аристократичность, она захрапела, в точности как заправский алкаш, отрубившийся на задворках какого-нибудь кабака в Нижнем городе.

— Я за нее переживаю, — признался Рай. — Видел бы ты ее там, на Тракте… до чего храбрая баба…

— Не сомневаюсь, что леди не промах, и я рад, что ты о ней позаботился.

— Она мне небезразлична, — отрезал Рай.

— Ты там выдал что-то на французском. По крайней мере, мне показалось, что это французский. Что это значило?

— Да я наверняка переврал все. Жак вечно говаривал, что я владею французским, как столетний дед хером. Я сказал — ну ладно, пытался сказать: «Ненавижу приносить дурные вести». Жак постоянно эту фразу повторял, чаще всего, тыкая меня носом в тарелки, которые не отмылись в посудомойке, потому что на них присох какой-нибудь из его навороченных соусов.

— Когда это было? И где?

— Да я пацаном еще был. Семнадцать лет. Как из школы вылетел.

Он убрал с лба Элис слипшиеся от крови волосы, и Джек понял, что смотрит на влюбленного мужчину. Влюбленного по уши. И плевать, что она потеряла мужа всего несколько часов назад, плевать, что у него нет ни единого шанса завоевать эту благородную даму (эту храпящую благородную даму); любовь, как и смех, не спрашивает разрешения, она просто вышибает дверь ногой.