— Мне тогда до смерти хотелось свалить из дома, кеннит, потому что батя мой, как поддаст, сразу начинал распускать руки, а поддатый он был практически всегда. Дело было в Джерси-Сити. Я снял комнатку в самой дыре, в настоящем рассаднике тараканов, и устроился в «Ля Гренуй» на 52-й улице. Посудомойщиком. Шеф-поваром там был Жак Дюбуа. На парижском французском разговаривал как ангел, но сукой был редкостной, чтоб его. Я много чего на лету хватал из его базара, потому что в таком возрасте ты только слушаешь и впитываешь. Если башка варит, конечно. C'est une merde — значит «ну и сраная дыра», qui s'y frotte s'y pique — типа «не влезай, убьет» или «поиграй со мной и огребешь». А тебе-то какая печаль, здоровяк? Биографию мою писать собрался?

— Нет, но у меня тут нет доступа к Гуглу, так что…

— А что такое Гу-ул? — подал голос Ларри. — Типа как гули-гули, голуби? — Он покатился со смеху и обхватил себя за плечи.

— Забудь про Гугл. Рай, ты знаешь, что означает фраза le salary de la pear?

Рай ухмыльнулся:

— Похоже, это ты у нас владеешь французским, как столетний дед хером, здоровяк.

— Давай попробую еще раз, помедленнее. Ле са-ла-ри де ла пе-ар. Ничего не напоминает?

— Может, ты имеешь в виду цену ужаса? Или цену страха?

— О, а я видел этот фильм! — завопил Ларри. — В «Фильм Форуме»! С девчонкой туда ходил! Она прям загорелась пойти, так перлась по иностранному кино! Синема́ его называла!

— Что ты видел? — не понял Джек.

— «Плату за страх». Охренительное кино, скажу я вам, пусть даже и черно-белое.

Глава 24

1

Прямо здесь и сейчас (как говаривал Волк, друг Джека), смотрите и смотрите хорошенько.

Перед нами мужчина, стоящий на балконе у балюстрады из розового камня. На нем выцветшие джинсы и футболка с надписью: «ОМАХА, НЕБРАСКА — РОДИНА МАРЛОНА БРАНДО!». От частых стирок футболка истончилась, но она чистая; на ней нет ни крови, ни грязи. Мы узнали бы этого человека где угодно, хотя он и похудел фунтов на двадцать.

Говорите, что уже видели этого человека раньше? Конечно видели, потому что ка — это колесо, его единственная цель — вращаться, и оно всегда возвращается к тому, с чего начинало. Но в прошлый раз, когда мы навещали этого мужчину на этом самом балконе, внизу расстилался милый городок, спускавшийся к морю террасами из того же розового камня. В гавани у причалов стояли прогулочные катера, а далеко в заливе виднелись рыбацкие лодки с разноцветными парусами. Теперь большинство лодок перевернуты кверху килем или затонули, а город лежит в дымящихся руинах. Ступенчатые террасы, своего рода кастовая система, строившаяся веками, превратились в бессмысленные обломки. Бо́льшая часть дома, где когда-то было шесть комнат, полных света и открытых ветерку, взлетела на воздух. Джек надеялся принести Элис аспирин от головной боли, но флакон «Экседрина», купленный в аптеке «Уолгринс» в Хемингфорд-Хоуме, пропал. Пропали и дорогие сердцу памятные вещицы, и прекрасный портрет Софи, написанный бродячим художником, утверждавшим, будто прибыл из Дальнего Гилеада.

Дом, где жили Элис Стайнс и покойный Хаффе Стайнс, избежал общего разрушения. Он выделяется, словно одинокий уцелевший зуб в беззубом рту. Вместо свежего бриза наш мужчина чувствует запах дыма, пролитого пива и виски, обгорелого дерева и горелой плоти. Прежде чем двинуться дальше, красноголовые вырезали всех, кого смогли найти. Причалы исчезли. Глубокая заводь у Рыбачьего уголка загажена разлагающимися телами. Голые мужчины и женщины висят на мертвых столбах искрового освещения. Дети тоже. Окна в кондитерской «Сладости Кэйдена» разбиты, конфеты украдены.

Красноголовые пробыли здесь недолго, но вполне достаточно. Чтобы строить, нужно время. Разрушать удается гораздо быстрее.

Джек думает о своей матери.

Когда ему было восемь, она повела его в кинотеатр «Фокс Вествуд». Как обычно, на улице она надевала солнцезащитные очки, косынку и поношенное домашнее платье, чтобы ее не узнали. Как сын актрисы кино (Лили считала слово «фильм» пижонством, не говоря уже о «кар-ти-на»), Джеки пересмотрел огромное количество кинолент. Было бы слишком путаной метафорой сказать, что он зубы стер на целлулоиде, но суть вы поняли.

«Он никогда не плачет в кинозалах, даже будучи младенцем, — однажды он подслушал, как мать хвасталась какой-то подруге. — Всегда смотрит на экран, широко раскрыв глаза и радуясь».

Большинство фильмов, на которые водила его Лили, а после смерти отца это почти всегда была Лили — соответствовали возрасту, Няню нанимали только в том случае, когда мать уезжала на натурные съемки. Джек смотрел вышедшие после реставрации на экраны «Бэмби», «Фантазию» и «Песни Юга» (до того, как последние сочли расистскими и запретили). Он видел «Побег на Ведьмину гору», «Бенджи» и «Вилли Вонку». Большинство этих фильмов слились в сознании взрослого Джека в разноцветную мешанину (за исключением умпа-лумпов, которые запомнились особо, потому что до смерти его пугали). Но лучше всего он помнит тот день, когда мать надела солнцезащитные очки, поношенное домашнее платье и повела его на первый в его жизни взрослый фильм.