Джек ласково погладил Мальчика по шее и принялся ковыряться в горе припасов в кузове Миссис Т. Среди щедрых даров, что упаковали парни Мэра Фрила Гинли, нашелся мешочек с посыпанными корицей яблочными дольками и пакет кукурузной муки. Джек скормил Мальчику несколько долек и насыпал в ладони добрую горсть муки. От того, как конь мягко тыкался мордой в его сложенные лодочкой ладони, на душе стало несказанно тепло. Он был взнуздан сплетенной вручную хакимой, которая изрядно разболталась. Поводьев не было, за уздечкой волочился длинный обрывок веревки.

Мэри тоже мимоходом погладила Мальчика, а затем поспешила дальше по улице, шумно шлепая по лужам. Джек крикнул ей вслед, интересуясь, куда ее несет.

— В конюшню, точнее — в то, что от нее осталось. Там могло уцелеть хоть немного корма.

И действительно, в руинах нашлись два мешка овса, которые лишь слегка припекло огнем. Джек закинул один в грузовой отсек «Бинни», а Мэри пристроила рядом второй.

— Ты тоже заранее знала, что они там лежат? — поинтересовался он. — Как и про колу?

— Просто угадала. Слушай, я ведь могу рассчитывать на одну бутылочку этой шипучки, а?

— Конечно, ты ее честно заслужила. Я и сам не откажусь. Но попозже, когда разобьем лагерь.

— Идет. — На ее лице проступило выражение, которого Джек, кажется, раньше у нее никогда не замечал. Пожалуй, это было умиротворение.

— Джек?

— Что?

— Я рада, что ты пришел. Рада, что осталась жива. Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулся он. — Я тоже рад.

4

Золотой Мальчик послушно зашагал следом за ними обратно к трамвайной платформе. Ричард устроился на коленях у Мэри, положив передние лапы ей на плечо, и непрерывно оглядывался на коня. Костер к их возвращению почти прогорел. Джек подбросил дровишек, а затем сыпанул на землю овса. В голове крутилась мысль: раз уж большой паломино теперь будет идти следом за ними, прибавить ходу так сильно, как ему хотелось бы, не получится. Он не станет гнать коня рысью долгие мили, не говоря уже о галопе. Золотой и так проделал эпический путь. Прямо сейчас до заката оставалось еще прилично времени, и следовало бы отмахать хоть сколько-то миль. Возвращаться в Дези, возможно, глупо, и уж точно смертельно опасно, и тем не менее Джека безумно тянуло назад. Считал ли он этот приморский городишко с покатыми террасами из розового камня, спускающимися к самой воде, своим домом? Нет, это Мэри так выразилась, но все же именно в Дези они с Софи были счастливее всего.

«Местные никогда не скажут „Дези“, — мысленно поправился он. — Все произносят Дез-Ай. С тем же придыханием, что и английское слово „дизайр“, желание».

Джек обернулся сказать Мэри, что пора бы и честь знать, надо выдвигаться, но не сразу обнаружил ее. Женщина утащила одеяло из кузова «Бинни Динга» и преспокойно спала в тени трамвайной платформы… ну, точнее, того, что от нее осталось. Ричард свернулся калачиком рядышком, уткнувшись носом в хвост. Она измотана до предела, это ясно, так станет ли Джек ее будить? Никогда в жизни. Дези может подождать еще денек.

Джек налил воды в небольшой тазик из бурдюка, что упаковали парни Мэра, и поднес коню.

— Раз уж Ричард выбрал Мэри своим главным человеком, остались только ты да я, большой мальчик. Ну и приключений же на твою долю выпало, надо полагать. — Он ласково погладил коня по шее. — Мы с тобой парочка выживших в этой мясорубке, верно?

Джек уставился на иссушенный, каменистый пейзаж холмов, который с первыми каплями дождя мгновенно нальется сочной зеленью.

— По крайней мере, выживших до поры до времени. О дне завтрашнем будем переживать завтра. Нужно тебя привязывать? Думаю, обойдемся. Просто заржи, если почуешь опасность.

Он растянулся рядом с Мэри в тени, лениво поглаживая шерстку Ричарда и созерцая синее небо в раме из обломков дощатого настила. Снова задался вопросом: где же его истинный дом? Он вырос в Лос-Анджелесе, где сам Пол Ньюман как-то раз купил ему и его матери по стакану содовой с мороженым Шваба на бульваре Сансет. Часть детства он провел в глухом курортном городке в штате Нью-Гэмпшир в межсезонье, а часть — в бесконечных бегах по дорогам и Американской стороны и Долин. Позже обосновался в Висконсине, а теперь, когда судьба заносила его в Америку, он неизменно оказывался в Небраске. Но городишко Хемингфорд-Хоум домом для него так и не стал. Пожалуй, этот приморский город, выстроенный на розовых террасах из кинна над лазурной Дугой Залива, ближе всего к понятию «дом» из того, что ему вообще суждено обрести в этой жизни. Но в глубине души он понимал, что Спиди Паркер зрил в самый корень: он Странник Джек, долгий путь впереди, еще дольше дорога назад.

— Такова моя долбанная ка, — пробормотал он вслух.